Почти женский роман… - 94
- Опубликовано: 28.02.2024, 20:50
- Просмотров: 19385
Содержание материала
— Если б ты носил в груди мое сердце, ты бы понял, каково было мне услышать такой отказ. Как давно манил он меня этим, и вдруг отринул самые нежные просьбы, разбил в пыль, как хрустальный кальян, самые лестные ожидания... Ахмет-хан, верно, смягчился, когда присылал сказать, что желает видеть меня, и я не могу спешить к нему, лететь к Селта- нете!
— Поставь-ка, брат, себя на его месте и потом скажи, не так ли же бы поступил ты сам?
— Нет, не так. Я бы просто сказал с самого начала: ммалат, не жди от меня никакой помощи». Я и
теперь не прошу от него помощи, прошу только, чтобы он не мешал мне,— так нет — он, заграждая от меня солнце всех радостей, уверяет, что делает это из участия, что это впереди принесет мне счастие!.. Не значит ли это отравлять в сонном питье?
— Нет, друг... если оно и в самом деле так, то сонное питье дают тебе как человеку, у которого хотят что-нибудь вырезывать для исцеления. Ты думаешь об одной любви своей — Верховскому же надобно хранить без пятна и твою, и свою честь, а вы оба окружены недоброхотами. Поверь, что так или иначе, только он вылечит тебя!
— Кто просит его лечить меня? Эта божественная болезнь — любовь, моя единственная отрада! И лишить меня ее, все равно что вырвать из меня сердце за то, что оно не умеет биться по барабану!
В это время вошел в ставку незнакомый татарин, подозрительно осмотрелся кругом и с низким наклонением головы поставил перед Аммалатом туфли свои. По азиатскому обычаю это значило, что он просит тайного разговора. Аммалат понял его, кивнул головою, и оба вышли на воздух. Ночь была темна, огни погасли, и цепь часовых раскинута далеко впереди.
— Здесь мы одни,— сказал Аммалат-бек татарину.— Кто ты и что тебе надобно?
— Мое имя Самит. Я дербентский житель, секты сунни, и теперь служу в отряде, в числе мусульманских всадников. Порученье мое важнее для тебя, чем для меня... Орел любит горы!
Аммалат вздрогнул и недоверчиво взглянул на посланца... то была условная поговорка, которой ключ написал ему Султан-Ахмет заранее.
— Как не любить гор,— отвечал он.— В горах много ягнят для орла, много серебра для человека.
— И булата для витязей (игидов)...
Аммалат схватил посланца за руку.
— Здоров ли Султан-Ахмет-хан? — спросил он торопливо.— Какие вести принес ты от него? Давно ли видел его семью?..
— Не отвечать, а спросить я прислан. Хочешь ли ты за мною следовать?
— Куда? Зачем?
— Ты знаешь, кто прислал меня,— этого довольно. Если не веришь ему, не верь и мне: в том твоя воля и моя выгода. Чем лезть в петлю ночью, я и завтра успею известить хана, что Аммалат не смеет выехать из лагеря!
Татарин попал в цель. Щекотливый Аммалат вспыхнул.
— Сафир-Али! — вскричал он громко.
Сафир-Али встрепенулся и выбежал из палатки.
— Вели подвесть себе и мне хоть неоседланных коней, и с тем вместе сказать полковнику, что я поехал осмотреть поле за цепью... не крадется ли какой бездельник под часового. Ружье и шашку, да мигом!
Коней подвели, татарин вскочил на своего, привязанного неподалеку, и все трое понеслись к цепи. Сказали пароль и отзыв и мимо секретов понеслись влево по берегу быстрой Узени.
Сафир-Али, который очень неохотно расстался с бутылкою, ворчал на темноту, на кусты и овраги и очень сердито покрякивал подле Аммалата, но видя, что никто не начинает разговора, решился сам завести его.
— Прах на голову этого проводника,— сказал он.— Черт знает, куда ведет и куда заведет он нас! Пожалуй, еще продаст лезгинам ради богатого выкупа... Не верю я этим косым!
— Я и прямоглазым мало верю,— отвечал Аммалат.— Но этот косой прислан от друга. Он не изменит нам.
— А чуть задумает что-нибудь похожее, так при первом движении я распластаю его, как дыню. Эй, приятель,— закричал Сафир-Али проводнику,— ради самого царя джинниев (духов), ты, кажется, сговорился с терновником оборвать с чухи моей галуны. Неужто не нашел ты попросторнее дороги? Я, право, не фазан и не лисица!
Проводник остановился.
— Правду сказать, я слишком далеко завел такого неженку, как ты,— возразил он.— Оставайся здесь постеречь коней, покуда мы с Аммалат-беком сходим куда следует.
— Неужели ты пойдешь в лес без меня с этой разбойничьей харею? — шепнул Сафир-Али Аммалату.
— То есть ты боишься остаться здесь без меня? — мозразил Аммалат, слезая с коня и отдавая ему повод.
— Не поскучай, милый. Я оставлю тебя в прелюбезной беседе волков и чакалов. Слышишь, как они распевают!
— Дай бог, чтобы мне не пришлось выручать твои кости от этих певчих,— сказал Сафир-Али.