Почти женский роман… - 48
- Опубликовано: 28.02.2024, 20:50
- Просмотров: 19365
Содержание материала
ГЛАВА X
Жребии в лоне таинственном рока
Зреют, незримы для смертного ока.
Мы оставили князя Серебряного, ожидающего палачей своих,— в самом деле, дверь распахнулась с шумом, и при дымном свете факелов несколько человек вошли в темницу. Впереди их был Лев Колонтай, бледный, с завязанною головою, ведомый Солтыком и Зембиной. Он шел, качаясь, и его посадили на камень от усталости... глаза его бродили дико... он задыхался. В углу, обернувшись в широкий плащ, плакал какой-то молодой человек... Лев начал говорить.
— Знаешь ли, князь, какая судьба ждет тебя?
— Знаю и готов,— отвечал хладнокровно Серебряный.— Я завещаю дому Колонтаев позор моей смерти, а своему — месть за нее!
Колонтай страшно улыбнулся.
— Угрозы непонятны полякам, потому что страх неизвестен им,— возразил он.— Притом, князь, ты взят не под знаменем, но в ложном виде.
— Мне знамя — сабля. Впрочем, сила всегда найдет обвинение впавшему в ее руки.
— О, конечно,— прибавил Солтык,— если б у тебя было знамя даже вместо носового платка, и тогда перед Станиславом Колонтаем ты стал бы не правее ни капли.
— Князь Серебряный,— ты свободен! — сказал Лев Колонтай.
— Лев, ты благородный человек,— отвечал Серебряный,— но я не приму твоего дара, покуда не узнаю от Варвары Васильчиковой: остается она или нет в этом замке. Я уже опоздал на место чести,— по крайней мере, не изменю долгу приязни: я готов своей смертию искупить ее свободу.
Колонтай молча подал руку Серебряному — чело его прояснилось.
— Ты враг мой,— молвил он,— враг по роду и сердцу — я не могу любить тебя, но мы любим одно — и я не могу тебя ненавидеть... О, если б ты мог, по крайней мере, быть счастлив тем счастием, которое у меня отымаешь... Вот панна Барбара — она едет с тобою.
Плащ распахнулся, и в молодом поляке Серебряный узнал ту, для которой жертвовал волей и жизнию. Она с признательностию, но печально пожала его руку.
— Князь,— произнесла она,— я предаюсь твоему покровительству.
— Твоему великодушию, князь, поручаю священный для обоих нас залог... будь ей другом и братом, будь ей ангелом-хранителем, и если уж все разлучило нас — то почему, Барбара, не быть ему и женихом твоим!
— Мой жених в небе,— отвечала она.
— Спешите! я тайно от отца приготовил побег ваш — но эта весть скоро дойдет до него — а месть его непримирима. Проводник и бегуны ждут вас... Барбара...— он хотел выговорить «прости», это ужаснейшее слово, какое когда-либо изобретал человек для казни любящихся,— но у него недостало сил — он скрыл лицо в плащ и рыдал, как дитя.
Плач мужчины имеет в себе что-то потрясающее, что-то раздирающее сердце— и все, кто тут ни был, с изумлением почувствовали слезы на лицах своих. Варвара, утешая друга, говорила, что собственная совесть должна вознаградить того, кто победил самого себя.
— Бог видит, как дорого стоит мне победа,— отвечал он,— и не скрою, что она скорее дань, чем жертва... да будет!
— Живи,— сказала Варвара, ступая, чтоб удалиться.
— Нет, я не переживу надежд моих — они срослись с моей душою, и она увянет с ними. Для любви отказался я от славы; разлука с тобой возвратит меня ей — и я еще дорого продам жизнь, которая отныне не имеет для меня никакой цены. Да благословит тебя всевышний на родине!..
Варвара хотела идти, но обернулась еще раз к любезному, еще раз простерла к нему руки — и через миг она была на груди его — слезы несчастных смешались.
— Колонтай, Варвара! — вскричал тронутый князь,— я не разлучу вас — вы от людей и от бога заслужили своей любовью счастие.
— Нет,— сказал Лев, качая головой,— для нескольких часов восторга не хочу покупать долгих лет чужого горя. И в самом счастии мысль, что Барбара решалась оставить меня, отравила бы мою любовь и ее спокойствие. Пусть будет, что суждено судьбою. Прости...
— Поедем!— произнесла Варвара, кидаясь в двери.
Зембина и Солтык обняли князя, прося его помнить,что и в Польше есть добрые люди. Через минуту путники уже скрылись из виду. Лев с беспокойным вниманием слушал топот коней их, но когда затих и последний отголосок поезда — он с тяжким стоном упал в руки друзей своих.