A+ R A-

Тесный океан 2

Содержание материала

 

 

«Опустите трап!»

Первые потерпевшие с «Андреа Дориа» прибыли на «Стокгольм» между половиною первого и часом ночи. Вероятнее всего— без четверти час. Само собой разумеется, хронометража событий, развернувшихся вслед за столкновением, никто не вел. Из беспорядочной массы общих впечатлений в памяти остались лишь отдельные эпизоды, но хаос и волнение помешали точно запомнить не только час или минуту, когда они произошли, но даже и их последовательность.

Для одних минуты тянулись часами, для других вся ночь пролетела как пять минут. Потерпевшие, первыми прибывшие на «Стокгольм», находились в трех спасательных шлюпках, державшихся одна за другой. Заметив их, вахтенный матрос на мостике «Стокгольма» включил яркий прожектор.

Шлюпка у борта "Стокгольма"...

 

Старший штурман Каллбак бросился к открытым бортовым дверям в кормовой части главной палубы, куда направились шлюпки. Первая из них подошла уже к борту, но он знаками показал ей продвинуться далее к носу, где в центральной части судна на второй палубе, неподалеку от служебной каюты помощника капитана по пассажирской части, имелась еще одна дверь, расположенная ближе к поверхности моря— до воды было всего один метр и восемьдесят сантиметров. Члены шведской команды, горевшие желанием помочь потерпевшим и собравшиеся для их встречи у двери, сильно разочаровались, когда увидели, что вместительные белые шлюпки, в каждой из которых могло разместиться по 146 человек, были заполнены менее чем наполовину. Шлюпки торопливо подходили к «Стокгольму», и в них возникала отчаянная свалка, потому что потерпевшие бросались в сторону шведского судна, стремясь поскорее взобраться на его борт. Шведская команда полагала, что экипажи шлюпок должны остаться на своих местах, чтобы снова идти к «Андреа Дориа».

При виде потерпевших, когда те очутились на борту, первоначальное разочарование шведских матросов сменилось досадой, граничившей с возмущением. Все прибывшие, за небольшим исключением, были  мужчины, подавляющее большинство из них было в серых спасательных жилетах из капока, выдаваемых членам команды, и в белых накрахмаленных куртках— форменной одежде лиц, занятых обслуживанием  пассажиров.

И все же они были спасены раньше пассажиров. Команда «Стокгольма» чувствовала себя уязвленной. Тот факт, что экипаж «Андреа Дориа» покинул свое судно раньше пассажиров бросал тень не только на итальянский лайнер, но вообще на всех моряков, которые на протяжении целых поколений жили и погибали, соблюдая морскую традицию: первыми спасают женщин и детей. Лишь одно смягчающее обстоятельство могло быть принято в счет: большинство людей, покинувших под влиянием страха свое судно, не были моряками в буквальном смысле этого слова, они были всего лишь сухопутными официантами, мойщиками посуды и кухонными подручными, случайно оказавшимися на судне в поисках средств к существованию.


 

Первыми покинули тонущий "Андреа Дориа" члены экипажа...

 

На «Стокгольме» к спуску спасательных шлюпок приступили через несколько минут после того, как пробило час ночи. Первую из них, моторную шлюпку 7, возглавил второй штурман Энестром. Спустив ее на воду, он отчалил, взяв на борт одного моториста и трех других членов команды. Через несколько минут, держа на огни «Андреа Дориа», ему встретились еще две итальянские спасательные шлюпки, направлявшиеся к «Стокгольму». За шлюпкой 7 на воду был спущен второй моторный бот — спасательная шлюпка 8 под командованием младшего штурмана Абениуса.

Когда оба штурмана получили приказания, Карстенс, не покидавший мостика с момента столкновения, робко подошел к капитану Норденсону, совершенно не зная, как отнесется к нему командир.Он доложил о радиолокационных пеленгах другого судна и где он его увидел перед столкновением. Капитан Нор- денсон, строгое проницательное лицо которого оставалось бесстрастным, слушал внимательно, но в ответ лишь заметил, чтобы Карстенс записал свои наблюдения, пока не забыл их.

Взволнованный,  горящий желанием  отправиться на  спасательной  шлюпке к гибнущему лайнеру,  штурман  бросился  в штурманскую рубку, схватил карандаш и неразборчивыми каракулями набросал в маленьком  блокноте, вероятно, самый краткий отчет о крупнейшем в истории столкновении судов:

«В 23.00 обнаружил эхосигнал. С расстояния 1,8—1,9 мили заметил два топовых огня и слабый красный огонь. Тогда изменил курс вправо, чтобы показать красный огонь «Стокгольма» ясно. Впередсмотрящий доложил по телефону — огонь слева. Приказал: «вправо», «прямо руль» и «так держать». Изменил курс примерно на 20°. Вышел снова на крыло мостика и тогда заметил зеленый огонь «Дориа». Приказал затем «право на борт», дал «стоп» и «полный назад». В момент столкновения «Андреа Дориа» дал гудок. Разобрать сигнал из-за столкновения оказалось невозможным.

Столкновение произошло в 23.09.

Видимость справа в этот момент была хорошая, но быстро налег полосой туман, почему «Андреа Дориа» невозможно было увидеть, пока не оказался на расстоянии 1,8—1,9 мили».

Написав с ошибками и пропусками свой рапорт о столкновении, Карстенс снова обратился к командиру:

—  Капитан,—сказал он, — я бы хотел пойти на шлюпке номер один.

Спасательная шлюпка 1 была последним из трех моторных ботов «Стокгольма». Капитан Норденсон какой-то момент поколебался, внимательно всматриваясь в юное лицо Карстенса, но потом сказал:

—  Хорошо, отправляйтесь.

Мигом повернувшись, Карстенс стремглав бросился с мостика, решив во что бы то ни стало поспеть к моторному боту, пока его не спустили на воду.

Между тем, по мере того как «Кэйп-Анн», «Томас» и «Иль де Франс» приближались к «Андреа Дориа», радиосигналы итальянского лайнера становились все слабее и слабее. Радист Файл с «Кэйп-Анн», до этого принимавший радиограммы «Андреа Дориа» без всякого затруднения, начал опасаться, что судно уже идет ко дну. Но в действительности на итальянском лайнере заземлилась антенна. В четверть первого ночи, когда подача электрической энергии из генераторного отделения прекратилась, радист «Андреа Дориа» перешел на запасной передатчик с аварийным питанием от аккумуляторов. В результате сигнал оказался настолько слабым, что его можно было принять только на находившемся вблизи «Стокгольме». Антенна радиолокатора, вращавшаяся на мачте, склонившейся к воде, охватывала эллиптическую плоскость горизонта, в которой было больше неба, чем океанской поверхности. В этих условиях доверять показаниям радиолокатора капитан Каламаи не мог. Второй штурман Бадано, с волнением ожидая подхода спасательных судов, известивших радиограммами о том, что идут к «Андреа Дориа», начал сомневаться в точности определенных им координат лайнера. Казалось, прошло уже много времени, а суда не появлялись. На мостике «Андреа Дориа» после ухода спасательных шлюпок воцарилась гробовая тишина. За исключением нескольких матросов, которые вели наблюдение за морем, там было совершенно пусто. Все ушли, чтобы выполнять приказания капитана Каламаи, которые были отданы им после столкновения. Бадано нервничал, вспомнив судьбу небольшого итальянского грузового судна, затонувшего со всей командой в тридцати милях западнее меридиана Генуи только потому, что

с него случайно сообщили неправильные координаты, и спасательные суда взяли курс к пункту, находившемуся в тридцати милях восточнее Генуи. Погрешность в один градус, допущенная в координатах места «Андреа Дориа», соответствовала расстоянию в шестьдесят миль. Этого было вполне достаточно, чтобы любое судно, поспешившее для оказания помощи, прошло мимо места происшествия. Видя, что не успокоится, пока не проверит координаты, за которые нес ответственность, Бадано опять прошел в штурманскую рубку, где на небольшом экране лорана все еще светились импульсы. Внимательно сделав вторичную прокладку места лайнера и записав координаты на клочке бумаги, он отправился затем в радиорубку, чтобы удостовериться, что там передали правильные данные о местонахождении судна. Успокоился он лишь тогда, когда, сравнив результаты своего последнего определения с данными, которые были сообщены в радиограммах, убедился, что они совпадают. Ошибки не было. Прибытие судов, которые окажут помощь, было только вопросом времени, терпения.

Первым подошел «Кэйп-Анн». Его капитан Бойд осторожно направился по радиолокатору между «Андреа Дориа» и «Стокгольмом». Часы показывали 00 часов 45 минут. Он знал, что прибыл к месту аварии, но определить в тумане, где какое судно, не мог. Чтобы установить это, радист Файл попытался связаться с обоими судами. Ответил «Стокгольм», указав свое место. Руководствуясь этими данными, капитан Бойд понял, что окутанный туманом «Андреа Дориа» находился слева от его судна. Он указал своей первой спасательной шлюпке, спущенной на воду, в каком направлении она должна следовать.

Через десять минут на море была спущена вторая и последняя шлюпка «Кэйп-Анн», исчезнувшая в тумане под ударами четырехметровых весел, на которые налег ее экипаж.

В 1 час 23 минуты подошел американский военно-морской транспорт «Томас», поспешно спустивший на воду два моторных бота. На одном из них была установлена радиостанция, при помощи которой капитан судна John Shea (Джон О'Ши) надеялся установить связь с «Андреа Дориа» и передавать затем все радиограммы в Бостон, в штаб береговой охраны. Шесть остальных спасательных шлюпок капитан О'Ши, плотный мужчина с цветущим лицом и копной седых волос, на всякий случай оставил на борту.

К "Андреа Дориа" подошли суда для спасения людей...

 

Почти одновременно с прибытием «Томаса» к гибнущему судну подошла первая шлюпка «Стокгольма». Обогнув корму гигантского накренившегося лайнера, очертания которой напоминали ложку, второй штурман Энестром подошел к двум толстым пеньковым швартовым, свисавшим с наклонившейся вниз стороны судна. Фактически шлюпку удерживали, ухватившись за висевшие канаты, всего лишь двое из находившихся в ней четырех матросов.

—  Опустите трап! — крикнул энергичный шведский штурманг подняв голову вверх. Над поручнями палубы наклонился человек.

—  Трап!—закричал Энестром. — Опустите трап!

Пока он безуспешно требовал опустить трап, находившийся на палубе человек, моментально перемахнув через фальшборт, стал поспешно, умело перебирая руками, спускаться по канату в спасательную шюпку. На нем была белая куртка стюарда или работника с камбуза. Торопливо пробравшись по шлюпке к банке, он сел, не говоря никому ни слова и закрыв руками лицо.

 

Яндекс.Метрика