A+ R A-

Тесный океан 2

Содержание материала

 

С наступлением дня появилась бесконечная вереница легких самолетов, взятых напрокат репортерами. На небольшой высоте проносились они над гибнущим лайнером, давая возможность фотографам, кинооператорам и репортерам запечатлеть всю картину как можно более удачными фотоснимками, документальными кинокадрами и описаниями морского бедствия. Но команде «Андреа Дориа», находившейся в шлюпках, самолеты казались стервятниками, слетевшимися на мертвое тело.

Слетелись стервятники...

 

На других судах, находившихся на месте происшествия, в то время, не знали, что накренившийся лайнер уже всеми покинут, «Томас», единственное государственное судно Соединенных Штатов, донес в 7 часов 40 минут штабу береговой охраны:

«СВЯЗИ С АНДРЕА ДОРИА НЕТ. СУДНО ИМЕЕТ КРЕН 45 ГРАДУСОВ НА ПРАВЫЙ БОРТ. ПОД ПРАВЫМ КРЫЛОМ МОСТИКА БОЛЬШАЯ ПРОБОИНА. КРЕН УВЕЛИЧИВАЕТСЯ. МОРЕХОДНОСТЬ ОТСУТСТВУЕТ. ПО ПОСЛЕДНИМ СООБЩЕНИЯМ КАПИТАН С 11 ЧЛЕНАМИ КОМАНДЫ ЕЩЕ НАХОДИТСЯ НА БОРТУ. ПАССАЖИРОВ ТАМ НЕТ».

В течение некоторого времени все спасатели считали, так и докладывали, что капитан и одиннадцать человек команды прыгнули с борта всего лишь за несколько мгновений до того, как судно затонуло.

С палуб «Стокгольма» непрерывно наблюдали за небом, ожидая появления вертолетов, вызванных для эвакуации пяти тяжелораненых. По настоянию судового врача «Стокгольма» капитан Норденсон уже послал несколько радиограмм, каждая из которых была более тревожной, чем предыдущая. В 7 часов 30 минут в воздухе показались две машины: тяжелый вертолет военно-воздушных сил и более легкий — береговой охраны, летевший с острова Нантакет в сопровождении гидросамолета типа "Albatross" («Альбатрос»).

Гидросамолёт типа "Albatross" 1960 год...

 

Снизившись, чтобы осмотреть опустевший «Андреа Дориа», вертолеты направились к «Стокгольму». Было 7 часов 40 минут утра. Они вылетели со своих аэродромов в штате Массачусетс на рассвете: вертолет военно-воздушных сил — с авиационной базы Отис, а машина береговой охраны — из Салема, приземлившись по пути на острове Нантакет, чтобы взять на борт врачей. Более легкий вертолет предпринял первую осторожную попытку произвести посадку на раскачивавшуюся из стороны в сторону площадку семнадцати метров в поперечнике, которую представляла собой кормовая часть палубы «Стокгольма». Этот «аэродром», обнесенный почти полутораметровыми поручнями, был на полтора метра меньше минимально допустимой посадочной плошадки. К тому же дул утренний ветер, достигавший почти восьми метров в секунду. Пилот вертолета Джеймс Кифер понял, что сесть невозможно. Но это не помешало лейтенанту Клоду Гессу попытаться посадить на палубу «Стокгольма» свой более тяжелый вертолет. Однако и он потерпел неудачу.

Тогда экипажи двух летающих жуков принялись готовиться к своему коронному номеру. С неподвижно парившего в воздухе вертолета на поверхность земли или моря спускалась приспособленная для подъема носилок корзинка. Повиснув примерно на высоте шести метров над палубой «Стокгольма», вертолет береговой охраны начал принимать на борт тяжелораненых. Первой укрепили в корзинке и подняли на вертолет все еще находившуюся без сознания Норму Ди Сандро (личность ее пока еще не была установлена). Доктор Несслинг прикрепил к ее ночному халатику сопроводительную записку, гласившую: «Ребенок итальянского происхождения. Рекомендуется доставить в ближайший хирургический госпиталь для лечения последствий пролома черепа».

Следующим подняли с судна Альфа Иогансона. Добродушный моряк, по-видимому, сумел оправиться от первоначального потрясения. На судне он, пытаясь улыбнуться, сказал сестрам, ухаживающим за ним: «Наверно, не так уж просто свести меня в могилу». Однако за полчаса до прибытия вертолетов он снова потерял сознание. Он скончался вскоре после того, как был доставлен на остров Нантакет.

Один за другим были подняты на вертолет военно-воздушных сил остальные три члена команды: Ларс Фальк с переломом шеи и проломом черепа, Вильгельм Густавссон, лишившийся левого глаза, и Арне Смедберг с сотрясением мозга и переломом правой ноги. В 8 часов 30 минут утра, спустя пятьдесят минут после прибытия, вертолеты и тихоходный гидросамолет с ревом улетели прочь.

Теперь команде «Стокгольма» оставалось только справиться с замучившими ее якорными цепями. Начиная с половины шестого утра, узнав, что спасательная операция на «Андреа Дориа» закончилась, капитан Норденсон стал принимать все возможные меры, чтобы освободить свое судно от подводных швартовов. Он давал лайнеру полный ход вперед и назад, но вырвать якорные цепи из тисков на дне океана было невозможно.. К 6 часам 30 минутам возвратились на судно семь спасательных шлюпок. Кроме шлюпки 7, они были подняты и закреплены на шлюпбалках. Второму штурману Энестрому, находившемуся в этой шлюпке, спустили автогенную горелку со всем необходимым оборудованием и приказали попытаться перерезать массивные стальные звенья обеих якорных цепей. Каждое звено весило четыре килограмма.

Однако, когда Энестром стал маневрировать у левой якорной цепи, он обнаружил, что его маленькая шлюпка оказалась в такой близости от неровных зазубренных кромок сокрушенного стального носа, что ему вместе с его людьми грозила опасность оказаться искромсанным при взлетах и падениях шлюпки в разыгравшемся море. С правой стороны было не лучше. Тридцатилетнему штурману показалось, что нос вот-вот обрушится на него. Находившимся на судне людям не было это видно из-за нагроможденных обломков, но носовая часть корпуса судна действительно держалась всего лишь на нескольких внутренних стальных связях. Подойдя на шлюпке снова под крыло мостика, Энестром громко доложил капитану, что его приказ выполнить невозможно. Ему было дано разрешение поднять свою шлюпку на шлюпбалки.

Носовая оконечность "Стокгольма"...

 

Более удачливыми, чем Энестром, оказались старший штурман Каллбак и старший боцман Ивар Элиассон, следизшие на носу около брашпиля за резкой якорных цепей автогеном. Наконец, перерезанная правая цепь, прогрохотав в палубном клюзе, ушла ко дну. Отделенный от нее якорь остался на месте, будучи вдавленным в борт судна. Однако конец второй перерезанной якорной цепи с легким стуком упал на палубу. По-видимому, цепь была зажата обломками носовой части корпуса внутри судна. Снова стали маневрировать лайнером вперед и назад, но избавиться от массивной якорной цепи было невозможно.

Настойчиво добиваясь цели, старший штурман Каллбак повел несколько человек из машинной команды вниз, в носовую часть главной палубы, чтобы взяться за трудную задачу: перерезать автогеном якорный клюз, по которому якорная цепь проходила внутрь корпуса. Эта работа должна была занять почти час.

При свете дня команда приступила к самому тщательному осмотру носовой части судна. До некоторой степени осмотр превратился в охоту за сувенирами. Был найден совершенно целый небольшой блокнот для автографов в красном переплете, принадлежавший Линде Морган. Помощник капитана по пассажирской части Даве обнаружил в отличном состоянии стеклянный сосуд для сбивания коктейлей. На нем стояло клеймо: «Сделано в Милане».

Посуда с "Андреа Дориа"

 

Яндекс.Метрика