A+ R A-

Тесный океан 2

Содержание материала

 

Между тем район бедствия приобрел вид международной конференции судов на «Таймс-сквере Атлантики», как все называли воды, омывавшие остров Нантакет. «Иль де Франс» и грузовое судно «Кэйп-Анн» ушли, но транспорт «Томас», танкер «Гопкинс», военно-морской транспорт «Сержант Джоун Келли», гондурасское грузовое судно "Manako" («Манаку»), датское грузовое судно "Laura Mersk" («Лаура Мерск»), английское грузовое судно "Terence" («Терентия») и норвежское судно "Free states" («Фри Стэйт») все еще оставались.

"Laura Mersk"

 

«Эвергрин», первый из одиннадцати кораблей береговой охраны, принявших участие в спасательной операции, подошел в 8 часов 06 минут. Его капитан немедленно принял на себя командование в районе бедствия. Всю ночь, вплоть до 6 часов утра, когда из Бостона вышло последнее судно "Humbolt" («Гумбольт»), штабы береговой охраны в Нью-Йорке и Бостоне отправляли в море все находившиеся в их распоряжении суда. Вслед за выходом «Гумбольта» капитан военно-морского транспорта «Томас», временно исполняющий обязанности американского командующего в районе бедствия, дал радиограмму:

«СУДОВ ДОСТАТОЧНО БОЛЬШЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ»

USNS "Private William H.Thomas" (T-AP-185)

 

Тогда «Гумбольт», который достиг бы места столкновения только к 6 часам вечера, получил приказ возвратиться в порт.

Крен «Андреа Дориа» все увеличивался. Теперь над водой возвышался только верх огромной пробоины в его борту и, казалось, море уже приготовилось поглотить застекленные борта прогулочной палубы. Тем, кто смотрел на судно сверху, с самолетов, оно казалось совершенно целым, потому что ни одна из полученных ран не была видна. Но снизу, из шлюпок, оно выглядело ужасно. При свете дня ярко горели лампочки, освещавшие палубы по ночам, непрерывно шумел поток воды, низвергавшийся в море из отверстия в левом борту (насос все еще продолжал откачивать воду из генераторного отделения), левая сторона подводной части судна, окрашенная в красный цвет, появилась над поверхностью моря. Люди в спасательных шлюпках знали, что судно вскоре опрокинется на правый борт.

Сердце ещё стучится...

 

Но мир об этом еще не знал. Морские специалисты, выступавшие публично с изложением своих точек зрения, считали, что современное итальянское судно, построенное согласно стандартам, разработанным на Международной конференции 1948 года, затонуть не может. В Лондоне, где местное время на пять часов опережало время восточного побережья США, в здании правления страхового объединения Ллойда в течение всего рабочего дня царила скорбь, будто в доме был покойник. Регулярно справляясь на телетайпах о последних новостях, служащие фирмы, занимавшейся морским страхованием, прекрасно понимали, что это столкновение нанесет ущерб показателям безопасности морского плавания на весь период жизни нынешнего поколения, а если «Андреа Дорна» затонет, то и доверие ко всем международным стандартам остойчивости судов будет подорвано.

На улицах итальянских городов весть о столкновении стала известна рано утром. В течение всего дня судьба «Андреа Дориа» была неопределенна, и люди опасались худшего. Глубокое потрясение испытывала ведущая мореходная держава Средиземного моря. Для Италии «Андреа Дориа» значил гораздо больше, чем какое-либо другое судно значило во все времена для Соединенных Штатов. Этот лайнер в Италии был символом возрождения страны как мореходной державы. Потеряв во время второй мировой войны более половины судов, Италия непрерывно восстанавливала свой морской флот и к 1955 году снова заняла второе место после английской пароходной компании «Кунард лайн» по перевозке пассажиров через северную часть Атлантического океана — из Европы в Нью-Йорк и обратно. В течение 1955 года «Италиен лайн» перевезла более 100 000 пассажиров. Такое же количество пассажиров было перевезено ею в 1956 году и, несмотря на потерю «Андреа Дориа»,— в 1957 году. Но именно «Андреа Дориа» символизировал успех, достигнутый в морских перевозках. Короче говоря, к «Андреа Дориа» в Италии питали особую любовь, похожую на любовь к сыну-первенцу.

В Генуе — родном порту «Андреа Дориа», потрясенные молчаливые горожане заполнили Пьяцца де Феррари и стояли в течение всего дня перед большим белым зданием на площади, где разметалось правление судоходной компании «Италиен лайн». Новости, исходившие оттуда, были скудными.

Жена капитана Каламаи узнала о бедствии из специального выпуска газеты, который увидела, когда вышла утром за покупками. Она бросилась бегом домой, слезы жгли ей глаза. У парадной двери их дома собралась небольшая толпа, она растолкала всех и заперлась в квартире. Младшая, шестнадцатилетняя дочь Сильвия как могла успокаивала мать.

На следующий день жена капитана, сердечная кроткая женщина, поведала корреспонденту ныне уже не существующего агентства "Интернэйшнл Ньюс Сервис" Микаелу Чиниджи о проведенных ею часах после того, как она услышала по радио сообщение о судьбе, постигшей мужа и судно, которым он командовал.

«Мне нужно было собраться с силами, чтобы известить престарелую мать мужа. Я выполнила эту миссию, но вынуждена была прибегнуть к невинной лжи, заверяя ее, что с ним ничего не случилось. Сердце у меня сжималось, в горле стоял ком, потому что сама я не была уверена в этом. Я провела пять часов, каждая минута которых была преисполнена мукой, следя за ходом событий по радио и часто справляясь в правлении судоходной компании по телефону.

Между полными отчаяния звонками в компанию я молилась. Я не помню, сколько прочитала молитв, с какими просьбами обращалась. Я только помню, что просила господа о заступничестве, чтобы не было человеческих жертв, чтобы он сохранил моего Пьеро. Я знала характер своего мужа, знала, насколько он чтит обычаи морской чести. Я знала, что он отправится вместе со своим судном на дно моря, если только кто-нибудь из стоящих выше лиц не прикажет ему покинуть его.

В мыслях сотни раз я следовала за ним на дно, пока не узнала, что руководство итальянской судоходной компании обратилось к министру торгового флота, чтобы тот приказал мужу оставить судно».

Конечно, она не знала, что этот приказ был передан по радио на место слишком поздно. Капитан покинул судно по настоянию своих сослуживцев-штурманов, сумевших убедить его. Но она обратилась к корреспонденту с просьбой известить мужа, что их старшая дочь Марина благополучно прибыла в Лондон (капитану Каламаи было известно, что она поехала туда).

— Передайте, пожалуйста, Пьеро, — сказала она, — что у нас все благополучно, но мы не успокоимся, пока он не сообщит о себе. Пусть позвонит по телефону.

Капитан Каламаи, поблагодарив, отклонил приглашение перейти на борт эскадренного миноносца "Edward H. Allen"  (DE-531)(«Аллен») ВМФ США, приблизившегося к его шлюпке приблизительно в половине девятого утра. Он передал, что желает подождать подхода обещанных буксиров береговой охраны. Эсминец, возвращавшийся из учебного плавания в районе Сент-Джонса у берегов Ньюфаундленда с резервистами военно-морского флота на борту, подошел к месту происшествия еще до наступления рассвета, однако спасательные операции были уже закончены.

Без пяти минут девять капитан Каламаи увидел медленно приближавшееся с севера низкое и широкое судно с черным корпусом и белой надстройкой. Это был буксир береговой охраны "Hornbeam" WLB-394 («Горнбим») с опознавательным знаком на корпусе W394, имевший буксирное устройство и необходимое оборудование. Он вышел из Вудс-Хола в штате Массачусетс семь часов тому назад. «Горнбим» обогнул осевший нос «Андреа Дориа» и оказался рядом со спасательной шлюпкой 11.

"Hornbeam" WLB-394 подбирает последних членов экипажа "Андреа Дореа"

 

Искра надежды озарила осунувшееся лицо капитана Каламаи, когда в маленьком судне он узнал долгожданный буксир. Поднявшись на его борт, Каламаи вошел в рулевую рубку, чтобы обсудить с командиром «Горнбима», лейтенантом Роджером Эрдманом, проблему буксировки. Оставшиеся в шлюпках 11 и 5 также поднялись на борт и с благодарностью приняли предложение выпить дымящийся кофе.

 

Яндекс.Метрика