Море на вкус солёное... - 18

Чистка котла имела свое преимущество: нам полагалось работать всего шесть часов. В два часа дня мы уже шагали в заводскую баню.
Проходя мимо никелировочного цеха, где в окнах были видны работницы, полировавшие после никелевых ванн краники и маховички, Колька остановился и сказал:
—  Арматуру для душевых и туалетов «Крыма» готовят. У меня знакомая здесь есть, поговорить надо. А ты иди, мойся. Я скоро.
Я еще не успел раздеться в душном предбаннике, как Колька распахнул дверь и плюхнулся на скользкую лавку.
—  Смотри!
Он раскрыл торбочку, в которой нес мочалку и мыло. В торбочке было полно сверкающих никелем деталей.
—  Зачем тебе это?
—  Зачем? — Колька хитро скосил глаза. — Загоню на Пересыпи. Сейчас каждому такие штуки нужны,
—  Но это же... государственное. Колька потрогал мой лоб и отдернул руку.
—  Тебе лечиться надо.
И, быстро раздевшись, побежал под душ. Намылившись, он вдруг с обидой сказал:
—  За ту собачку Дракон как пилой пилит.    Найди, говорит, старушку и верни ей пса. Иначе такую бочку на тебя накачу, дальше завода никуда не поплывешь! Можно подумать, я не для судна, а для себя старался.
—  Как это, бочку... — не понял я.
—  Не знаешь  «катить бочку»?    Бумагу, зараза, напишет!
—  А как же букет? Разве секретарша не поможет  с баббитом?

—  Обещала. А там черт ее знает. Она же уверена, что я в загранку хожу. Я ей травлю дал, что на «Аджиголе» кореш работает.
Вон оно что!..
—  Но ты хоть раз в дальний рейс ходил?
Колька промыл глаза и мотнул головой.
—  Дальше Констанцы не был.   А бабам   травлю даю про Бомбей, Сингапур. Бабы, они всему верят.
Бомбей... Сингапур... Я протер запотевшее окошко. Из него виден был наш «Аджигол». Если даже и закончим скоро ремонт, дальше маяка не уйдем...
Колька, словно угадав мои мысли, хлопнул меня по плечу:
—  Не дрейфь, еще наплаваешься! Потри спину.
Когда я поднялся в город, запахло дождем. На скамейках бульвара желтели опавшие листья. Внизу темнело море, но там, где была затоплена баржа, молодо сверкал прибой.
Возле памятника Дюку остановились двое моряков. На них были лихо заломленные фуражки и широченные клеши. У одного из кармана брюк выглядывала бутылка.
—  Кочегар? — спросил он меня.
—  С чего вы взяли?
—  А вон сажа под глазами не отмыта! Я смутился и потер глаза.
—  Он не научился еще мыться после вахты, — сказал другой. — Он и про Дюка, наверно, ничего не знает.
—  А что я должен знать про Дюка?
—  Смотри!  — Моряк   показал   на   памятник. — Видишь, одна рука протянута к морю,    другая показывает на берег. Ну?
Я пожал плечами.
—  Эх, салага, салага. Пора бы тебе знать такие вещи...
И, засмеявшись, моряки побежали вниз по Потемкинской лестнице.
Ветер усилился. На асфальт упали капли дождя, Я прибавил шаг и вдруг напротив гостиницы «Лондонская» увидел на скамейке того самого старичка, служителя музея. Закутанный в свою рваную шаль, не обращая внимапия на быстро портившуюся погоду, он спокойно читал книгу, приблизив ее к самым очкам.
Я поздоровался.
Старичок нехотя оторвался от книги, снял очки и уставился на меня.
—  Не узнаете!
—  Как же, как же! — воскликнул он. — Вы тот самый молодой человек, который подарил нашему музею великолепный экспонат! Должен сообщить, что этот обрывок газеты    украсил    экспозицию  «Партизанская борьба  на Одессщине».    Сам секретарь   обкома партии    приезжал смотреть эти волнующие документы. Ну-с, что вы стоите. Садитесь и рассказывайте, что интересного произошло в вашей жизни со дня нашего знакомства.
Я опустился на скамью и, поглядывая на расходившееся под ветром море, стал рассказывать о себе. Выслушав мой унылый рассказ, старичок захлопнул книгу и въелся в меня остренькими глазками.
—  Чем же вы недовольны? Чем вы недовольны, я вас спрашиваю? Все сразу не дается в руки. А книги вы читаете? Профессией своей интересуетесь? Нет! Иначе вы не шатались бы по Приморскому бульвару, а сидели после работы в Публичной библиотеке. Она уже давно открыта. Да, да. Я знаю, что говорю. Вы хотели плавать, учиться — прекрасно! Плавать, я считаю, вы уже начали. А учиться? Ведь нигде в миро нет такой сети заочного обучения, как в нашей стране. Я не плавал, но мир  повидал. Я археолог. И прежде чем получить университетский диплом, ходил простым рабочим в экспедиции. С этого начинают все. Учитесь! Пропадайте в Публичке, на Херсонской улице. Познавайте свое море, как великие мореплаватели, и тогда вы получите на него полное право!

Он снова раскрыл книгу и ткнул в нее