Брандеры в морской войне Часть 3

Часть III. Эпоха парусного флота

Часть 3

Часть 1
Часть 2
Часть 4

Глава 7. Брандеры в сражениях XVI века

В северных водах Европы брандеры впервые были применены 18 августа 1297 г. в сражении возле небольшого города Зирикзее (Zierikzee) на реке Шельда. Фламандцы послали два брандера (лодки, заполненные горючими материалами) против четырёх французских кораблей, застрявших на мели. Но при этом они не учли несовпадение направлений ветра и течения. Поэтому горящие лодки прошли мимо целей, вышли в море и исчезли.
Несомненно, в последующие три столетия было немало подобных атак, в том числе успешных. Но в существующей литературе об этом ничего нет. Впрочем, специальных судов-брандеров до конца XVI века не было, а только они стали новым видом оружия морской войны.

1568 г. Бой при Сан-Хуан-де-Улуа
Флагманский корабль Джона Хокинса (John Hawkins) «Иисус из Любека» был атакован брандером, прежде чем его взяли на абордаж испанские моряки.
Примерно в 1520 г. в Вольном городе Любек спустили на воду большой корабль (каракку) «Иисус из Любека» (водоизмещение 700 тонн; 4 мачты; 8 больших, 8 средних, 5 малых пушек). Около 1540 года Генрих VIII (король Англии в 1509—1547 гг.) приобрёл этот корабль лично для себя.
Король умер 28 января 1547 г. и на престол взошла фанатичная католичка Мария Тюдор, дочь Генриха VIII и Екатерины Арагонской. В 1554 г. (в 38 лет) она вышла за Филиппа, который в 1556 г. стал королём Испании. Её политика (восстановление католицизма, жестокие расправы с протестантами, сближение с Испанией) едва не довела Англию до гражданской войны.
Но 17 ноября 1558 г. она умерла (есть версия, что ей «помогли» покинуть этот мир) и королевой стала 25-летняя Елизавета, младшая дочь Генриха VIII и его предыдущей жены Анны Болейн. Политика Елизаветы с первого дня царствования была направлена против Испании. При этом англичане долгое время (примерно 200 лет, с перерывами) вели контрабандную торговлю с испанскими колониями, а также грабили испанские суда, доставлявшие из Америки золото и серебро.
Елизавета открыто поддерживала так называемых «приватиров» (они же «каперы», они же «корсары). Это были частные лица, которые получали официальное разрешение верховной власти государства (в данном случае – королевы) нападать на торговые корабли враждебной страны. В отличие от пиратов, приватиры имели «патент на разбой».
Самые знаменитые среди них – Джон Хокинс (Jon Hawkins; 1532—1595), Мартин Фробишер (Martin Frobisher; 1535—1594); Френсис Дрейк (Francis Drake; ок. 1540—1596), Джон Дэвис (John Davis; 1550—1605); Уолтер Рэли (Walter Raleigh; 1552—1618), Томас Кавендиш (Thomas Cavendish; 1560—1592).
В 1563 г. королева передала судно «Иисус из Любека» Джону Хокинсу для торговли африканскими рабами. С 1562 по 1568 гг. он организовал 4 рейса в Западную Африку для захвата рабов, и оттуда – в Вест-Индию, где продавал их испанским плантаторам.
В четвертом рейсе флотилия Хокинса (6 судов) попала в сильный шторм, суда получили повреждения рангоута и такелажа. Для ремонта и закупки провизии на обратный путь в Англию они 15 сентября зашли в гавань Сан-Хуан-де-Улуа (недалеко от нынешнего мексиканского порта Веракрус).
Но утром 17 сентября к гавани неожиданно пришли два испанских многопушечных галеона и 13 вооружённых транспортных судов. На одном из галеонов находился вице-король американских колоний (их назвали Новой Испанией) дон Мартин Энрикес де Альманса. 20 сентября Энрикес и Хокинс обменялись заложниками, и испанцы вошли в гавань. Один из биографов Хокинса и Дрейка писал:
«Гавань была очень маленькой, и испанские корабли стали совсем рядом с английскими. Ближе всего стоял „Minion“ (340 т). Между ним и ближайшим испанским кораблём было примерно 17 метров.
Капитаны испанских кораблей вели себя весьма любезно. Но Хокинс узнал, что Энрикес послал гонца к местному губернатору с приказом собрать в порту тысячу солдат в полной боевой готовности. Через два дня они появились.
Хокинс увидел, что ночью между “Minion“ и испанским кораблём встало большое торговое судно, которое почти касалось борта “Minion“ и на него перешли моряки с нескольких испанских кораблей. А многие английские матросы сошли на берег, где испанцы усердно угощали их вином.
Вице-король, поняв, что Хокинс догадался о его намерениях, 22 сентября вышел на палубу и взмахнул белым шарфом. Затрубили трубы и вооруженные люди хлынули с испанского судна на „Minion“. С другого борта стоял „Jesus of Lyubek“, и Хокинс приказал солдатам и матросам переходить с него на “Minion“. Они отбили “Minion”.
В сражение вступили все корабли. В гавани шириной всего полмили (около 800 м) сражались 20 судов. Из-за густого дыма от выстрелов ничего нельзя было разобрать.
Испанцы потеряли 4 корабля, но у англичан «Angel» и «Swallow» (100 т) пошли ко дну, «God’s blessing» и «Jesus of Lyubek» получили сильные повреждения и едва держались на воде. Погибли около 500 англичан.

«Иисус из Любека» (справа) в бою с испанскими кораблями

Испанцы направили в атаку брандеры. Тогда Хокинс пожертвовал своим флагманом и решил спасаться на “Minion”. Дрейк вырвался на “Judith”. Поскольку “Minion” был перегружен людьми, Хокинс 7 октября высадил 114 добровольцев на берег близ гавани Пануко (ныне Тампико). Позже их схватили испанцы и сделали рабами в своих поместьях. Хокинс вернулся в Плимут лишь 25 января 1569 г. через 4 месяца после бегства из Мексики».
Повреждённого «Иисуса» купил местный купец за 601 дукат.

1585 г. «Адские жаровни» Антверпена
В эпоху парусного флота брандеры стали популярными после двух случаев. Первый – уничтожение моста в Антверпене в 1584 г. Второй – атака на испанские корабли в районе французского порта Гравелин в 1588 г.
Итак, Антверпен. Испанцы осаждали этот город 13 месяцев, с июля 1584 по 17 августа 1585 гг. Их войсками командовал Алессандро Фарнезе (1545—1592), герцог Пармский. По его приказу испанцы построили мост длиной полмили (800 м) через устье реки Шельда, перекрыв связь Антверпена с морем.
Возле берегов реки мост стоял на сваях, а его центральная часть держалась на 33 больших лодках, привязанных бортами друг к другу и покрытых сверху деревянным настилом. С каждого берега мост защищал форт с пушками.
В это время магистрату Антверпена предложил свои услуги итальянский мастер Федерико Джианибелли (Federico Gianibelli)*.
/* В литературе встречается неправильное написание его имени и фамилии – Федериго Джамбелли (Federigo Gambelli). /

Сначала Джианибелли дважды пускал по течению Шельды в сторону моста лодки и плоты, нагруженные бочками с порохом, снабжёнными горящими фитилями. Но испанцы перехватывали их. Требовалось более сложное устройство.
Писатель-популяризатор военно-морской истории и техники Зигмунд Перля (1899—1958) в 1945 году выпустил книгу «Удар под водой». Там в главе под названием «Адская жаровня Антверпена» он красочно изложил эту историю. Правда, его описание было не совсем точным: так, он говорил о 4-х баржах с порохом, тогда как их было две (я это исправил). Вот его текст:
«В 1584 году испанское войско под начальством герцога Александра Пармского осаждало город Антверпен, расположенный в устье реки Шельды.
По реке к осажденным могли доставляться боеприпасы и продовольствие. Чтобы окончательно удушить население Антверпена в кольце осады, Александр загородил реку. Он построил мост на 33-х больших барках, поставив их поперёк реки вплотную друг к другу.
Возле моста были возведены укрепления с пушками.

Мост через Шельду

Герцог и его офицеры были уверены в успехе. Они знали, что защитники города, женщины, дети всё сильнее страдают от голода. Петля осады душила Антверпен. Осажденные понимали, что нужно эту петлю разорвать. Но как?
Задача была очень трудной, но всё же нашлись люди, которые придумали способ решить её. Какой же это был способ?
У городской набережной поставили две плоскодонных баржи с прямыми, как бы торчащими из воды бортами. По мосткам, проложенным с берега, на суда тащили разный груз: кирпичи, железные обломки, тяжелые бочки. Обе баржи грузили одновременно.

Схема размещения порохового заряда

На плоское дно положили на извёстке несколько рядов кирпичей. На этом фундаменте построили помещение в виде куба. Внутрь куба уложили много пороху. На крышу куба навалили тяжёлые обломки старых мельничных жерновов, надгробных плит и всяких других камней, ещё выше — чугунные пушечные ядра, глыбы мрамора, гвозди, куски железного лома. Все это прикрыли каменной кладкой в виде двускатной кровли. Это было сделано для того, чтобы взрыв раскидал камни и железо не только вверх, но и в стороны.
Пространство между стенками куба и плоскими бортами баржи плотно заложили тесаными камнями и брусьями, крепко связанными железными скобами.
Когда всё сооружение было готово, над ним поперёк судов настлали деревянный помост. В средней части этой «палубы» сложили костёр из просмоленных брёвен.
Из-под стенки куба вьется светлая дорожка. Это пропитанный серой фитиль. Стоит только его поджечь и огненная точка побежит вперёд к носу, а когда она исчезнет за стенкой куба, раздастся страшный взрыв, всё взлетит на воздух. А вот и вторая, тёмная дорожка — на палубе насыпан порох. Эта дорожка тоже уходит внутрь порохового куба. Там, где она начинается, на неё направлен кремнёвый пружинный замок, укрепленный на станочке.

Часовой механизм для «адской жаровни»
(слева внизу нарисован рычаг для взведения пружины)

Тут же приютились часы. Механизм часов связан с ружейным замком. Стоит только пустить часы, и через определённое время замок даст искру в порох, воспламенит дорожку, огонь мгновенно пробежит по всей пороховой тропинке, ворвётся в огромный куб и страшный взрыв раскидает камни, железо, брёвна во все стороны.
Работа закончена. Поперек реки выстраиваются 13 небольших баркасов. Эти судёнышки наполнены доверху горючими, сильно дымящими материалами. Звучит команда. На каждом баркасе люди зажигают костёр, рубят канат и переходят на буксирное судно. Вся линия «горящих» баркасов идёт вперёд по течению, прямо на мост. Дым застилает всю реку, ничего не видно.
Снова команда. Буксиры тянут на середину реки две баржи с порохом. Рулевые твердой рукой ставят свои суда на курс и отвязывают буксирные концы. Смельчаки остаются одни на плавучих пороховых погребах, и только утлые лодочки, привязанные за кормой каждой баржи, обещают им спасение.
Укрытые за дымовой завесой, поставленной перед ними тринадцатью баркасами, баржи с порохом плывут по течению прямо на испанский «мост». Вот уже близок неприятель. Тогда смельчаки на баржах зажигают костры на помостах. Это делается для того, чтобы испанцы приняли и эти баржи за простые зажигательные баркасы.

Брандеры-бомбы «Удача» и «Надежда». К носу одного из них прикреплен парус, опущенный в воду – чтобы брандер плыл по стремнине
и попал в середину моста.

Скоро пламя и густой дым охватывают всю переднюю часть судна. На баржах люди подносят огонь к фитилю, пускают часы и переходят на привязанные за кормой лодки. Ещё минута — и лодки уходят к берегу. Плавучие пороховые погреба без людей продолжают свой путь.
Герцог Пармский выслал вперед солдат с длинными баграми, чтобы остановить зажигательные баркасы и отвести их к берегу.
Внезапно сквозь дымовую завесу прорвались два новых зажигательных судна, значительно больших, чем первые. Одно из них пошло прямо на мост и сильно ударило в лодки, на которых держалось всё сооружение. Балки вылетели из гнёзд, рассыпался в этом месте помост, весь «мост» искривился, изогнулся. С криками сбегались люди к месту удара. Герцог приказал быстро исправить повреждения.
Прошла минута… и вдруг невероятный взрыв потряс воздух. Туча разлетающихся камней, балок, цепей и ядер встала над «мостом».
Часть лодок и укрепление, расположенное неподалеку, пушки, люди — всё это взлетело на воздух.
Воды Шельды завертелись вихрем. Из водоворота вырвалась волна с такой силой, что гребень её поднялся выше береговых испанских фортов. Земля дрожала на большом расстоянии от взрыва, и даже в тысяче шагов от реки находили потом камни — осколки страшного порохового куба. Восемьсот убитых и тысяча раненых оказались жертвами первого плавучего снаряда, заменившего таран».
Итак, Джианибелли спланировал и осуществил диверсионную операцию по всем правилам военного искусства.
Для отвлечения внимания испанцев в ночь с 3 на 4 апреля 1585 г. голландцы по его плану через каждые 10—15 минут поджигали и пускали с дистанции 5000 футов (1,52 км) от моста по течению Шельды лодки, нагруженные горящими материалами. Всего их было 13.

Подрыв моста испанцев через Шельду

Отправив в путь все пылающие суденышки, которые закрыли облаками дыма водное пространство до самого моста, Джианибелли вывел на середину реки две баржи с большими зарядами пороха:
«Fortune» (Удача) и «Hoop» (Надежда), в 60 и 70 тонн.

Изображение взрыва моста с другого ракурса

В трюме каждой из них итальянец сложил из кирпичей крюйт-камеру со стенками толщиной 6 футов (183 см) и крышей, заполнив их бочками и мешками с порохом. Это было нужно для того, чтобы порох не горел, а взорвался. В камере меньшей баржи его было 5 тысяч фунтов (2268 кг), в камере большей – 7 тысяч (3175 кг).
По бокам и сверху камеры завалили осколочными средствами – булыжниками, каменными плитами, пушечными ядрами, брёвнами. На верхней палубе барж Джианибелли построил лёгкие рубки, которые заполнил паклей, щепой и дровами. Взрыв пороха на «Удаче» должен был произойти от горящего фитиля (он был не простым, т.к. мастер принял ряд мер для надёжного воспламенения пороха), на «Надежде» – от кремнёвого мушкетного замка, срабатывающего от часового механизма.
Мастер зажёг фитиль на одной барже, включил часы на другой и отправил их к мосту. Когда баржи приблизились к мосту на расстояние мушкетного выстрела (примерно 200 метров), управлявшие ими люди сели в лодки и уплыли назад. А перед этим они зажгли штабеля дров и хвороста в передней части барж, чтобы создать впечатление, будто это обычные брандеры.
Баржа «Hoop» («Надежда») взорвалась возле середины моста. В нём образовалась брешь шириной около 200 футов (61 м). Вторая взорвалась возле берега и разрушила форт вместе с пушками.
Погибли свыше 800 испанцев, были ранены до двух тысяч! Грохот взрывов был слышен на 40—50 километров во все стороны.
Это могло бы привести к освобождению города голландской эскадрой, если бы не промедление вице-адмирала Якоба Якобсена (Jacob Jacobsen).

Справка
Ф. Джианибелли был родом из города Мантуя (в Ломбардии, на севере Италии). Годы его рождения и смерти неизвестны. Ряд лет он работал в итальянских городах. Потом отправился в Испанию, где предложил свои услуги королю Филиппу II. Но получил отказ. Тогда переехал в Антверпен, где вскоре приобрёл известность как механик и пиротехник.
Сам Джианибелли назвал изобретенное им средство «плавучим морским вулканом», испанцы — «адской жаровней Антверпена», итальянцы – адскими машинами («maschina infernale»).
После капитуляции Антверпена Джианибелли перебрался в Англию, где 17 лет служил королеве Елизавете I Тюдор. Осенью 1588 г. он возводил земляные валы вокруг фортов в Тилбери и Грейвсенде на Темзе, а также установил заграждение через реку (120 корабельных мачт, соединённых цепями).

1588 г, Дюнкерк
Любопытный случай произошёл 6 апреля 1588 г. во французском порту Дюнкерк, где стояли испанские корабли. Сюда пришла голландская шхуна. Её шкипер сказал таможенникам, что привёз пиво и сыр. Став вплотную к испанскому транспорту, шкипер сел в лодку вместе с матросами, куда-то отплыл и не вернулся.
А через некоторое время шхуна взорвалась. Вместе с ней взорвался испанский транспорт, нагруженный бочками с порохом (Великой Армаде потом его катастрофически не хватало).
Выходит, что место швартовки шхуны было совсем не случайным.
От полученных повреждений затонули ещё два испанских транспорта. Взрыв также разрушил несколько ближайших зданий на берегу.

Один из испанских транспортов на рейде Дюнкерка

В ходе расследования были найдены остатки часового механизма, соединённого с пружинным кремнёвым замком. Испанцы пришли к выводу, что шхуну превратил в плавучую бомбу Федерико Джианибелли!

1588 г. Сражение при Гравелине
«Непобедимая Армада» (Armada invencible), которую король Филипп II послал с целью переброски испанской армии из Нидерландов на территорию Англии, насчитывала 130 кораблей. Среди них было 28 военных кораблей: 20 галеонов, 4 галеаса, 4 галеры, остальные 102 — торговые суда, вооружённые пушками перед походом.
Командующим Армадой король назначил 38-летнего Алонсо Переса де Гусмана, 7-го герцога Медина-Седония. Он мало что смыслил во флотских делах и не имел опыта морских сражений. Но отказаться от назначения не посмел.
А. де Гусман повёл свой флот к английскому острову Уайт*. Он планировал стоять там, ожидая сообщения от герцога А. Фарнезе о готовности армии к погрузке на суда для переброски через Ла-Манш на английское побережье.
/* Остров Уайт (площадь 138 кв. км) и Англия разделены проливом Солент, шириной от 5 до 8 км. В 10 км на северо-восток от него находится портовый город Портсмут. /

Английские наблюдатели на мысе Анзард (крайней южной точке полуострова Корнуолл) 29 июля заметили далеко в море множество парусов и немедленно послали конных гонцов в порт Плимут, где стояла Западная эскадра английского флота. До него было 130 км. На следующий день эскадра вышла из Плимута, догнала Армаду и 31 июля атаковала её с тыла. В результате возникшей сумятицы испанцы потеряли два корабля – «Сан-Сальвадор» и «Розарио».
Западной эскадрой командовал ровесник испанского командующего, лорд-адмирал Чарльз Эффингемский, барон Говард (Charles of Effingham, baron Howard). Он разделил свою эскадру на 4 отряда, которые поочерёдно обстреливали испанские корабли.
Испанцы сохраняли боевой порядок, предписанный королевской инструкцией – в форме полумесяца, с транспортами в середине, поэтому англичане не подходили к ним слишком близко. Всё же им удалось, истратив почти весь порох, отогнать испанский флот от острова Уайт.
Но испанцы не догадывались о проблеме англичан. Связи с герцогом Фарнезе у них тоже не было, равно как и разведки.
Действовали вслепую! Алонсо Перес де Гусман 5 августа приказал идти к французскому порту Кале. Комендантом Кале в то время был некий Жиро де Молеон (Giraud de Mauléon), католик, симпатизировавший испанцам и ненавидевший англичан.
Гавань Кале была слишком мала для огромного флота, но корабли встали на якоря вдоль берега длинной вереницей с запада на восток и занялись пополнением запасов воды и продовольствия.
Идти дальше, в сторону Дюнкерка, они не могли. Выяснилось, что голландцы убрали все бакены восточнее Кале (где начинаются отмели) и что английские и голландские корабли ждут возле Дюнкерка, готовые к бою.
Говард решил воспользоваться затруднениями испанцев. На рассвете 27 июля (8 августа по новому стилю) он приказал пустить в сторону испанских кораблей, стоявших тесно друг другу, 8 брандеров, наскоро изготовленных из больших лодок. Брандеры пустили в районе порта Гравелин (Gravelin), который находится в устье реки Арно, в 22 км на восток от Кале.

Многие испанские капитаны, знавшие про антверпенские брандеры-бомбы, запаниковали и приказали рубить якорные канаты. Ни одна из горящих лодок не достигла цели. Но боевой порядок испанцев был нарушен, при этом многие их суда получили повреждения, сталкиваясь друг с другом.
Чарльз Говард не смог воспользоваться замешательством противника — ему не хватало пороха и ядер. Но на следующий день к нему присоединилась эскадра лорда Сеймура. Они решили, наконец, сразиться с Армадой в открытом бою, тем более что численное преимущество теперь было на их стороне. Атаку возглавил Дрейк. За ним последовал отряд Фробишера.
В мою задачу, как я уже отметил в начале книги, не входит описание морских сражений. Отмечу лишь, что заявления некоторых авторов о том, что англичане «разгромили Непобедимую Армаду», абсолютно не соответствуют историческим фактам. За всё время похода испанцы потеряли в боевых столкновениях не более 6 кораблей.

Атака брандеров рано утром 8 августа 1588 г. при Гравелине

Армада обошла «туманный Альбион» с севера и 21 августа взяла курс к Ирландии. Но с первых чисел сентября начались штормы, которые разметали испанский флот. Много кораблей потерпели крушение у берегов Ирландии. Выбиравшихся на берег испанцев местные жители либо убивали на месте, либо брали в плен ради выкупа. Всего Армада потеряла до 70 % личного состава и половину кораблей. Уцелевшие 67 кораблей (из первоначальных 130) пришли в порты Испании в период с 22 сентября по 14 октября.
Атака импровизированных брандеров под Гравелином убедила командование английского флота в том, что корабли-поджигатели полезны. Их ввели в штатный состав эскадр. Экипаж каждого состоял из шкипера, 5 унтер-офицеров и 25 матросов.

Глава 8. Применение брандеров в XVII веке

1638 г. Гетария
Гетария или Гатари (Getaria, Guethary) – бухта на северном побережье Испании, неподалёку от границы с Францией.
В 1635 г. герцог Арман Ришелье, кардинал и первый министр Франции, озаботился созданием флота, способного противостоять испанскому и английскому. И в 1638 г. эскадра под командованием архиепископа города Бордо Анри д’Эскубло де Сурди (Henri d'Escoubleau de Sourdis; 1593 – 1645) атаковала испанскую эскадру Лопе де Осеса (Lope de Hoces). У Сурди, совмещавшего церковную должность с командованием флотом (!), было 35 вымпелов (21 корабль, 6 флейтов, 8 брандеров), у Осеса – 19 вымпелов (14 галеонов, 4 фрегата).
Французы заблокировали испанцев в Гетарии 19 августа. Испанцы построились кучно, чтобы иметь преимущество при абордаже. Но французы дождались, когда утром 22 августа (в воскресенье) ветер задул к берегу.
Бой начал перестрелкой с испанцами дивизион шевалье Жюля де Монтиньи. Его задачей было создание дымовой завесы из сотен фунтов сгоревшего пороха. Когда дым окутал испанскую эскадру полностью, Монтиньи пустил на испанцев 6 брандеров.
Экипажи брандеров сумели сцепиться с тремя испанскими галеонами («San Augustin», «San Jose», «San Antonio») и подожгли их. Через час горели уже 5 испанских галеонов. Ветер нёс густой дым на берег, ослепив артиллеристов береговых батарей, и они стреляли наугад. Вскоре на горящих испанских кораблях произошли взрывы крюйт-камер, которые разбросали горящие обломки погибших судов по гавани и подожгли ещё 5 кораблей.

Испанский галеон в огне. Французские брандеры подожгли
17 испанских кораблей из 18. Ещё один галеон потерпел крушение.

К вечеру испанская эскадра была уничтожена. Согласно французскому историку Ла Ронсьеру, потери испанцев составили более 4000 человек, потери французов – 40 человек. Испанские авторы утверждают, что их эскадра потеряла 11 галеонов и 3000 человек (ещё один галеон был сильно повреждён и выбросился на мель), а французы – 300 моряков.

1639 г. Битва при Даунсе
Датский король Кристиан IV (правил в 1588—1648 гг.) был в союзе с испанским королём Филиппом IV Габсбургом (правил в 1621—1665 гг.). Испанцы послали эскадру, состоявшую из 67 больших и средних кораблей (в сумме – 1700 орудий). Ею командовал адмирал Антонио де Окендо (Antonio de Oquendo; 1577—1640). Он должен был взять в Копенгагене датский десант и вместе с датским флотом высадить его в районе Стокгольма.
Но голландцы решили не пропускать испанские корабли. Их адмирал Маартен Тромп (1598–1653) с эскадрой всего лишь в 20 кораблей несколько раз атаковал испанцев около Дувра. Окендо имел приказ от короля не вступать в бой с голландцами, а в случае их враждебных действий укрыться в английском порту. Поэтому он привел свои корабли в порт Даунс (Downs), на побережье графства Кент. Там же стояла английская эскадра адмирала Пеннингтона (34 корабля).
Маартен Тромп много недель блокировал испанцев, постоянно получая подкрепления. Когда его силы увеличились до 95 кораблей и 11 брандеров, он разделил их на 6 отрядов и 21 октября, дождавшись попутного ветра, пошёл в атаку шестью колоннами.
Его план сработал. Застигнутые врасплох, испанцы обрубили якорные канаты, но не успели выстроить линию. Многие их корабли столкнулись друг с другом, 22 корабля выбросились на прибрежные мели, ещё 17 сожгли брандеры.

Атака голландцев на испанский корабль в битве при Даунсе

Йохан Эверстен (1600—1666), помощник Тромпа, атаковал самый большой корабль испанцев «La Teresa». Он был очень прочно построен, а его высокий борт делал невозможным абордаж. Тогда Тромп направил на него 5 брандеров, два из которых достигли цели: корабль загорелся и взорвался.
Всего голландцы уничтожили 26 испанских кораблей, и ещё 14 привели в свои порты. Лишь Окендо с 13 кораблями удалось прорваться в открытое море. Тромп потерял всего один корабль и не более 100 человек погибшими, тогда как испанцы – около 5200 человек погибшими и 1800 пленными!

Битва при Даунсе

1641 г. Бой при Таррагоне
Это морское сражение произошло во время восстания в Каталонии, известного под названием «война жнецов» (испан. «guerra de segadores»). Большой отряд испанских галер под командованием герцога Фернандины попытался прорвать французскую морскую блокаду города Таррагона, осаждённого с суши французской армией и каталонскими повстанцами.
Французской эскадрой командовал Анри д’Эскубло де Сурди, победитель испанцев в Гетарии. У него было 37 вымпелов (15 галеонов, 11 галер, 6 бригантин, 5 брандеров). Фернандина имел 48 судов (41 галеру и 7 бригантин). Он разделил их на 3 отряда.
Командирами отрядов герцог назначил Мельхиора де Борха, Джанеттино Дориа и Франсиско Мехиа.
Испанцы пришли к Таррагоне 4 июля. Фернандина планировал атаковать эскадру Сурди с её левого (cеверного) фланга. Но оказалось, что путь в порт преграждают лишь 12 галер контр-адмирала де Казенака (de Cazenac), а остальные французские силы находятся достаточно далеко от этого отряда.
Тогда отряд М. де Борха (Melchior de Borja) пошёл на прорыв. Во время боя французы взяли на абордаж 3 испанские галеры, однако 11 галер и 5 бригантин прорвались в гавань Таррагоны и укрылись за молом. Правда, все они получили серьёзные повреждения.
На следующий день французы подготовили свои брандеры к атаке и в ночь на 6 июля, под охраной 5 галеонов, отправились поджигать испанские галеры. Операцией командовал Абрахам Дюкень (Abraham Duquesne; 1610—1688).
Когда французские суда стали входить в гавань, на испанских галерах и бригантинах возникла паника. Лишь немногие члены экипажей оказали сопротивление, большинство сбежало – одни на шлюпках, другие вплавь. При этом около 300 человек утонули.
Французы сожгли 5 галер («Duquesa de Genoa», «Patrona de Sicily», «Quatralba of Sicily», «Santa Barbara», «Santa Olalla»), ещё три захватили. Они также взяли в плен 450 человек.
В морском сражении 4 июля и во время ночной атаки 6 июля погибли не более 50 французов.

Испанцы выгружают продовольствие с галер в порту под огнём с французских кораблей. (Художник Jarek Nocon)

Герцог Фернандина (Fernandina) удалился с теми тремя десятками галер и бригантин, которые крейсировали в море. Он заявил, что доставил в Таррагону продовольствие. Но каталонский историк Виктор Балагер выяснил, что суда, вошедшие в порт, были переполнены людьми, а провианта на них было мало. Так что ситуация в городе стала ещё хуже: количество военных возросло примерно на 4 тысячи человек!
Пришлось королю Филиппу IV формировать вторую эскадру для прорыва. В ней было намного больше кораблей, чем в первой, в том числе галеоны. Сурди вступил с ними в бой 20 августа, но был оттеснён, а испанцы вошли в порт.

1642 г. Битва у Барселоны
Битва произошла 29 июня – 3 июля 1642 г. во время Франко-испанской войны. Французская эскадра (около 60 кораблей) под командованием Жана Армана де Майе-Брезе Брезе (Jean Armand de Maillé-Brézé) разгромила испанскую эскадру под командованием Хуана Алонсо Идиакеса (Juan Alonso Idiáquez), вынудив его уйти на Майорку для ремонта повреждённых кораблей. Эта победа значительно помогла французам захватить Перпиньян*. Сражение было частью продолжающейся «войны жнецов» (Каталонского восстания).
/* В настоящее время Перпиньян – город во Франции. Расположен на реке Тет, в 13 км от моря и в 31 км от границы с Испанией. /

Испанский флот прибыл к Барселоне 29 июня около 15:00.
Несмотря на сильную волну, он сразу атаковал французов. Сражение продолжалось до захода солнца. Испанцы пытались взять на абордаж несколько французских кораблей, но безуспешно.
Французы пустили в атаку один брандер, испанцы — три, ни один из них не причинил значительного ущерба.
На следующий день более медленные испанские галеры достигли Барселоны. Испанский флот снова атаковал. На этот раз испанскому кораблю «Magdalena» и нескольким более мелким судам удалось окружить большой французский корабль «Galion de Guise»*. Они хотели взять его на абордаж.
/* «De Guise» был спущен в 1820 г. Длина по орудийной палубе -- 43,5 м; ширина 12,34 м; осадка 5,2 м. Пушки: 36-фнт – 14, 24-фнт – 2, 18-фнт – 26, 8-фнт – 3, 4-фнт – 3. /

Французский Брандер «De Marsay» поджигает свой галеон «Де Гиз»

Французы пустили на «Магдалену» брандер «De Marsay». Однако испанским морякам удалось оттолкнуть брандер. Ветер отнёс его к борту «Де Гиза», галеон загорелся и взорвался. Его командир, вице-адмирал Эркюль де Канже (Hercule de Cangé), 500 членов экипажа из 540 и 30 пленных испанцев погибли. Что ж, во времена парусного флота такое иногда случалось.
3 июля сражение продолжилось. Французские артиллеристы стреляли лучше. Несколько испанских кораблей получили серьёзные повреждения. Испанцам пришлось отступить. Несмотря на потерю «Гиза», французский флот (около 60 кораблей) одержал победу.

1644 г. Сражение у Фемарна
Это сражение произошло во время войны 1643—1645 гг. между Данией и Швецией к северо-западу от острова Фемарн (Femern).
Утром 13 октября 1644 г. шведско-голландский флот снялся с якоря и подготовился к бою, разделившись на 2 шведские и 3 голландские эскадры (в сумме 42 вымпела). Одной шведской эскадрой командовал адмирал и фельдмаршал Карл-Густав Врангель (1613—1676) на флагмане «Smålands Lejon», другой — вице-адмирал Петер Блум на «Draken». Голландскими эскадрами командовали Тийссен на «Jupiter», вице-адмирал Хенрик Герретсен на «Groote Dolphijn» и шаутбенахт Петер Маркуссен на «Groot Vliessingen».
Датские силы состояли из эскадр Проса Мунда (флаг на «Patentia») и Йоахима Грабова (флаг на «Lindormen»). Всего 17 вымпелов.
Датчане 11 октября неожиданно для себя увидели шведские и голландские корабли у юго-западной оконечности Лааланда. Но из-за очень сильного ветра противники смогли вступить в бой лишь в 10 часов утра 13 октября.
В начале битвы шведский флагман «Smålands Lejon» был настолько повреждён, что еле держался на плаву. Зато шведские корабли «Regina» и «Göteborg» атаковали и взяли на абордаж датский флагман «Patentia». Датский адмирал П. Мунд был убит во время боя.

Шведский брандер «Meerman» зажёг датский корабль «Lindormen»

Шведский брандер «Meerman» атаковал датский линейный корабль «Lindormen», который быстро загорелся и взорвался.
Шведский «Nya Fortuna» взял на абордаж датский корабль «Oldenborg». Датский «Tre Løver» смог потопить шведский «Swarte Arent» до того, как два других голландских корабля взяли его самого на абордаж. Датские «Tre Løver», «Havhesten» и «Fides» были захвачены голландскими «Jupiter» и «Groote Dolphijn».
Часть датских судов оказались прижаты к берегу Лааланда, среди них были «Neptunus», «Nellebladet», «Stormarn» и «Kronet Fisk».
Позже их захватили голландцы. Датский «Delmenhorst» сел на мель и взорвался после атаки шведского брандера «Lilla Delfin».
Датские «Markatten», «Højenhald» и один галиот тоже сели на мель, но огонь береговых батарей защитил их от голландцев.
Только два небольших корабля («Pelikanen» и «Lammet») смогли уйти. Они прибыли в Копенгаген 17 октября.
Три датских адмирала и свыше 1000 человек попали в плен.
Шведы потеряли только 60 человек.

Датский «Delmenhorst» загорелся и взорвался от атаки шведского брандера «Lilla Delfin»

Первая англо-голландская война, 1652—1654 гг.

1653 г, 10 августа. Бой в районе острова Тексел
У голландцев было 82 корабля и 5 брандеров. Бой начался в 6:30 и шёл до 13 часов с большим ожесточением. Обе эскадры трижды прорывали контргалсами боевые построения противника.
Голландские брандеры, используя наветренное положение, действовали успешно. Два английских адмирала погибли на своих кораблях, охваченных пожаром. Ещё три английских корабля столкнулись и сгорели от пожара, вызванного одним голландским брандером.
Тем не менее, голландцы проиграли. Они потеряли 13 судов потопленными или сгоревшими и до 5 тысяч человек убитыми либо утонувшими, тогда как англичане потеряли только 6 судов и примерно 2,5 тысячи человек.

Справа горит английский корабль «Victory». Художник Я.А. Беерстратен.

1655 г. Битва у Лоувестофта
У англичан было 109 кораблей и 20 брандеров, у голландцев — 103 корабля. Англичане находились с подветренной стороны.
Днём 14 июня, около 13:00, во время артиллерийской дуэли, английские брандеры атаковали арьергард голландцев. Один из них поджег 4 корабля (!), находившихся слишком близко друг к другу. Другой сделал то же самое с тремя кораблями. А 75-пушечный голландский «Orange», сильно повреждённый огнем английской артиллерии, был добит брандером. На нем погибли около 200 человек – половина экипажа.
В итоге голландцы потеряли 8 кораблей, причем 6 из них сожгли английские брандеры! Это «Koevorden», «Prinse Maurits», «Oranje»,
«Maarseveen» и два других.
Во время отступления голландцев англичане захватили у них 9 кораблей: «Hilversum», «Delft», «Zeelandia», «Wapen van Edam», «Jonge Prins»; судно голландской Ост-Индской компании «Nagelboom», торговые суда ««Carolus Quintus», «Mars», «Geldersche Ruyter». «Тromp» был захвачен, но сумел бежать.
Однако из этих девяти 8 пришлось сдать на слом, так как стоимость их ремонта превысила бы стоимость новых.
Англичане потеряли только один корабль — захваченный голландцами «Great Charity». Во время битвы у них погиб контр-адмирал Роберта Сэмсан (Robert Samsun), а вице-адмирал Лоусон (Lawson) был тяжело ранен и умер через три недели.

Сражение у Лоувестофта в 1665 г.

1666 г. Четырёхдневное сражение англичан и голландцев
В конце первого дня (11 июня) английский корабль «Henry», под командованием контр-адмирала Джона Хармана (J. Harman; 1625—1673) подвергся атаке трёх голландских брандеров.
Однако они пришли не сразу, а один за другим. Первый был отбит, второй вызвал пожар, который экипажу удалось потушить, а третий потопили артогнём, прежде чем смог что-то сделать. В отличие от него, голландский корабль, в одиночку сражавшийся с английскими судами, не смог избежать столкновения с брандером, который поджёг его. Это говорит о том, что для эффективной работы брандера требовалась координация действий с другими кораблями.

На второй день брандеры оставались позади кильватерной колонны. Передвижения и повороты эскадр не оставили им возможности для атаки.
На четвертый день корабль голландского адмирала Де Лифде (De Liefde) «Le Ridderschap» был атакован брандером. Корабль адмирала уклонился от брандера, но тот врезался в другой голландский корабль, который загорелся.
С английским флагманским кораблем произошло почти то же самое. Нацелившийся на него голландский брандер столкнулся с английским брандером. Они дрейфовали вместе и сожгли английское судно.

Четырёхдневное сражение (1666 г.) Хорошо видны два горящих брандера.
Художник Питер Корнелиш ван Соэст (Pieter Cornelisz van Soest)

Корабль «Утрехтский собор» (Kathedraal Utrecht) был сильно повреждён. Подвергшись нападению английского брандера, он немедленно спустил флаг.
И всё же это кровавое сражение завершилось победой голландцев. Они потеряли 6 кораблей, а также 2,5 тысячи человек погибшими или ранеными. Англичане потеряли 20 кораблей (10 из них голландцы захватили), около 5 тысяч человек погибшими и ранеными, 3 тысячи пленными!

1666 г. Битва у Северного Форланда
Сражение в день Святого Якова (англ. St. James Day Battle) — крупное морское сражение Второй англо-голландской войны, произошедшее 25 июля (4 августа по новому стилю) 1666 г. в Северном море, около мыса Северный Форланд (North Foreland).
Английский флот (командующие принц Руперт и Джордж Монк) сошёлся с голландским флотом (командующий адмирал Михель де Рюйтер).
В этом сражении у англичан было 18 брандеров, у голландцев — 19. Голландцы сгруппировали свои брандеры в центре; англичане распределили их между передней и задней частями линии. Хотя англичане находились с наветренной стороны, их атака брандерами оказалась безуспешными. Два были потоплены, остальные сгорели, не достигнув целей. Лишь «Resolution», оказавшись в одиночестве и без защиты, не смог избежать столкновения с голландским брандером и сгорел.
Голландцы потеряли 2 корабля и около 800 человек убитыми.
Поражение привело к отставке К. Тромпа. Англичане потеряли корабль «Resolution» и около 300 человек убитыми.

1666 г. «Костёр Холмса»
Спустя несколько недель после сражения у северного Форланда английский адмирал Роберт Холмс (R. Holmes; 1622—1692) совершил набег на голландское побережье. Ему было приказано высадить 500 солдат на остров Флиеланд (Vlieland) и 400 на остров Тершеллинг (Terschelling), а также ограбить как можно больше купеческих судов.
Вместо этого он 9 августа (19-го по новому стилю) направил брандеры в атаку на голландские торговые суда, стоявшие чуть ли не вплотную на рейде возле Флиеланда. В результате сгорели около 150 купеческих кораблей (!) Кроме того десантники Холмса ограбили жителей города Западный Тершеллинг (West-Terschelling), являвшийся центром протестантов-меннонитов.
Это избиение безоружных гражданских судов и мирных жителей острова получило название «Костёр Холмса» («Holmes’s Bonfire»).
Оно причинило самый крупный ущерб голландскому торговому судоходству в истории. Потери англичан составили не более 12 человек. Еще бы! С одной стороны – безоружные люди, с другой – озверевшие солдаты и матросы!

Сожжение голландских купеческих судов между Тершелингом и Флиеландом 19.08.1666. Художник Виллем ван де Вельде Эльдер (1611—1693).

Вторая англо-голландская война 1665—1667 гг.

1667 г. Уничтожение Де Рюйтером флота в Медуэе
С 12 по 14 (c 19 по 23) июня) 1667 г. голландский адмирал Михель де Рюйтер действовал в эстуарии Темзы. У него было 64 линейных корабля, 20 меньших кораблей и 15 брандеров. Рюйтер начал с погрома в Ширнессе, где уничтожил все находившиеся там суда, арсеналы и склады. Затем атаковал Джиллингхэм и рейд Чатема. Произошло много столкновений с англичанами на малых судах и на шлюпках. Как писал Альфред Штенцель в первом томе «Истории войн на море», «англичане понесли громадные потери в людях».
В начале июля Де Рюйтер ещё раз поднялся по Темзе до Грейвсенда.

Обратите внимание на расположение Ширнесса, Чатема и Грейвсенда

В августе произошли новые стычки, в которых чаще всего брандеры действовали против брандеров. При этом англичане потеряли 12 брандеров, голландцы – 6.

Голландские брандеры атакуют британские корабли в Чатеме

Английские корабли горят на Темзе.
Художник Чарльз Э. Диксон (Charles Edward Dixon; 1872—1934)

Эпизод рейда М. Де Рюйтера

1669 г. Маракайбо
Однажды легендарный, но реально существовавший пират Генри Морган (Henry Morgan; 1635—1688) попал в ловушку в лагуне Маракайбо (Венесуэла), где его суда заблокировала испанская эскадра адмирала Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса.
Проведя в Маракайбо пять недель, пираты решили покинуть лагуну, но оказалось, что у выхода из неё в море их ожидают три испанских фрегата. Большая осадка не позволяла им войти в огромную, но мелководную лагуну, поэтому они преградили пиратам единственный выход. А береговой форт, контролирующий судоходный фарватер, имел много пушек и немалый гарнизон. Что же делать?
Хитрый пират вступил в переговоры с Эспиносой, а тем временем его люди готовили брандер. Ночью брандер подожгли и сцепили с испанским флагманом, фрегатом «Магдалена» и вскоре испанский корабль превратился в костёр. Эту историю заимствовал английский писатель Рафаэль Саббатини для своей книги «Одиссея капитана Блада» (1922 г.).
Вот как это было. В ночь на 1 мая флагман Моргана, 26-пушечный фрегат «St. Louis» в одиночку пошёл в атаку на испанцев. Будучи уверенным в победе, адмирал Эспиноса на «Магдалене» решил подпустить его поближе, чтобы взять на абордаж. Корабль Моргана вплотную подошел к «Магдалене». Испанские матросы зацепили его абордажными крюками. Борт испанца был намного выше, и солдаты, перепрыгнув на палубу противника, застрелили нескольких пиратов, остальные бросились в воду и уплыли.
Испанцы в недоумении бегали по кораблю, натыкаясь на соломенные манекены вместо людей и на бревна вместо пушек. Их недоумение длилось недолго. Произошёл взрыв, на «Магдалену» обрушилось пламя. «Магдалена» сгорела. Экипажи двух других испанских фрегатов в панике обрубили якорные канаты и посадили корабли на прибрежную мель.
Но остался форт, гарнизон которого усилили моряки с фрегатов. Захватить его с воды или выйти в море, не попав под огонь пушек, было невозможно. При этом пираты уже награбили на четверть миллиона песо, им надо было теперь добраться до своей базы на острове Тортуга. А штурм форта стал бы самоубийством. В очередной раз пиратов спас хитроумный план Моргана. Вот как его описал Александр Эксквемелин в книге «Пираты Америки»*.
/* Алексндр Эксквемелин (Alexandre Exquemelin) это псевдоним голландского путешественника и писателя Хендрика Смекса (1643—1721). В 1666—1673 гг., когда совершались те пиратские походы, о которых рассказывает книга, он странствовал по голландским и испанским владениям в Новом Свете.
Первое издание книги вышло в 1678 г. в Амстердаме на голландском языке.
Она пользовалась огромной популярностью. Еще в XVII веке её перевели на английский, французский, немецкий, испанский, португальский, итальянский языки! /

Корсары в лодках атакуют испанцев на выходе из лагуны Маракайбо

«Пираты решили пуститься на такую хитрость: днём, в канун ночи, которая намечена была для бегства, часть пиратов села на каноэ якобы для того, чтобы высадиться на берег. Берег этот был в густых зарослях, и пираты незаметно вернулись назад, они легли в каноэ и потихоньку снова подошли к своим кораблям. Такой маневр они предприняли неоднократно, причем ложная эта высадка шла со всех кораблей.
Испанцы твердо уверились, что пираты попытаются этой ночью броситься на штурм и захватить крепость; они стали готовить всё необходимое для защиты с суши и повернули туда все пушки».
Ночью пираты подняли паруса и, не зажигая ни одного фонаря, бесшумно вышли в море. Испанцы слишком поздно разгадали обман. Несколько выстрелов вдогонку не причинили пиратам ни малейшего ущерба.

Третья англо-голландская война 1672—1674 гг.

1672 г. Сражение при Солебее
Голландский флот адмирала М. де Рюйтера дал бой англо-французскому флоту герцога Джеймса Йоркского, лорда Эдварда Монтегю и графа д’Эстре.
28 мая (7 июня нового стиля) 1672 г. голландцы атаковали англо-французскую эскадру, стоящую на якорях в бухте Солебей (Sole Bay), (голланд. Schooneveld). Бой был на редкость упорным, достаточно сказать, что герцог Джеймс Йоркский четыре раза менял флагманский корабль.
Использование брандеров к этому времени достигло своего пика.
Если всего 20 лет назад эскадры обычно имели не более 6—7 брандеров, то в битве при Солебее у союзников было 24 брандера, у голландцев — 30.
Три голландских брандера атаковали 100-пушечный флагман вице-адмирала Монтегю «Royal James». Английским морякам удалось отвести их в сторону от корабля. Но четвертый брандер («Vrede») поджёг его и он взорвался. Вместе с кораблем погибли около 700 моряков, в том числе лорд Монтегю.
Ещё два брандера голландцев атаковали линейный корабль «Edgar». Он вырвался из боя, но его грот-мачта загорелась, и 80 моряков прыгнули с мачты за борт. Британский линкор «Royal Katherine» был атакован голландским линкором «Eendracht». Когда огонь его пушек ослаб, англичанина атаковали два брандера, которые ему удалось отвести в сторону. Но когда к нему приблизились ещё два брандера, он спустил флаг .

Голландский брандер поджигает британский флагман «Royal James»

Всего англичане потеряли 4 корабля и 2,5 тысячи человек, голландцы – 2 корабля и 2 тысячи человек. Принято считать, что победил Рюйтер, так как у него было вдвое меньше кораблей «первой линии».

1673 г. Битва при Валхерне
Сражение произошло 7 июня в узкой бухте в эстуарии реки Шельды, между голландским флотом под командованием адмирала Михеля де Рюйтера на корабле «Zeven Provincien» (80 орудий) и англо-французским флотом. Им командовали принц Руперт на корабле «Royal Charles» (96 орудий) и граф д’Эстре на корабле «La Reine». (В начале 1673 г. Акт о присяге вынудил герцога Джеймса Йоркского, католика, отказаться от командования флотом.
Командование принял протестант принц Руперт).
Целью союзников было заставить голландцев вступить в бой и либо разгромить их, либо блокировать побережье Голландии, чтобы прикрыть высадку союзной армии. В этом сражении союзный флот превосходил противника огневой мощью: 79 английских кораблей против 52 голландских.
Принц Руперт направил смешанную эскадру к голландской якорной стоянке, чтобы выманить М де Рюйтера. Де Рюйтер преследовал эту эскадру до главных сил их флота, и в полдень началось сражение, продолжавшееся 9 часов. Один голландский корабль был захвачен, но затем отбит, а голландский «Deventer» (70 орудий) затонул на стоянке в ночь после сражения. Французы потеряли два корабля, англичане — ни одного, хотя их потери в людях были больше, чем у голландцев.

Эпизод битвы у Валхерена 28 мая (7 июня) 1673 г.
Справа внизу — горящий французский брандер, а чуть дальше видна мачта затонувшего французского брандера.

Хотя художник Ван де Вельде видел сражение своими глазами, он написал картину лишь через 11 лет по своим наброскам, сделанным во время битвы. На картине изображено много участников сражения. На заднем плане слева изображены преимущественно английские корабли эскадры принца Руперта, они движутся вправо и вступают в бой с эскадрой Корнелиса Тромпа (флагман «Golden Leeuw»). С правой стороны движутся влево корабли Банкерта (Banckaert) и его флагман «Walcheren» (68 орудий).

1673 г. Бой у острова Тексел
В этом сражении, произошедшем 21 августа, французы находились с подветренной стороны. У них было 6 брандеров. Они выпустили два брандера против корабля М. де Рюйтера. Голландцы артогнём свалили на нём мачту, после чего экипаж поджёг своё судно, чтобы избежать захвата; второй брандер был подожжён артиллерийским огнём на подходе к цели уже после того, как экипаж зажёг горючие материалы и эвакуировался в шлюпке. .
Третий брандер французы отправили в неудачный момент.
Голландцы очень быстро его потопили, не позволив даже зажечь судно и направить на какой-нибудь голландский корабль.
Старый моряк, маркиз Ф. Виллет-Мюрсей (1527—1707) в воспоминаниях об этом сражении отметил, что было безрассудно пускать брандеры в атаку в самый разгар боя без прикрытия более крупными кораблями. А голландцы, находившиеся под ветром, брандеры не использовали.

В центре голландский «Goulden Leeuw» (флагман Рюйтера) cражается с английским «Royal Prince». Справа горят два французских брандера.

1676 г. Битва в Палермо (2 июня 1676 г.)
После смерти М. де Рюйтера, тяжело раненого в сражении при Агосте, голландско-испанская эскадра 6 мая вышла из Сиракуз и вокруг Сицилии (с востока на запад) пришла в Палермо для ремонта. А французский флот 2 мая ушёл в Мессину.
Испанскими кораблями командовал адмирал Диего де Ибарра (прежний командующий де ла Серда остался на его корабле гостем). Голландскими кораблями командовал вице-адмирал Ян ден Хаан.

Союзная эскадра насчитывала 50 вымпелов (27 линейных кораблей и фрегатов, 19 галер, 4 брандера).
Французский командующий, герцог де Вивонн (1636—1688) в это время получил письмо от Людовика XIV, в котором король выразил недовольство его пассивностью в предыдущих боях. Желая поднять свой престиж в глазах короля, герцог решил атаковать противника прямо в Палермо.
С этой целью он вышел 28 мая из Мессины, имея 63 вымпела (29 линейных кораблей, 25 галер, 9 брандеров). Свой флаг Вивонн держал на 82-пушечном корабле «Sceptre». Вместе с ним находился контр-адмирал Илларион де Турвиль (34 года), советами которого пользовался герцог, мало что понимавший в морских сражениях.
Авангардом французов командовал вице-адмирал Авраам Дюкень (66 лет), арьергардом — Луи Габаре (42 года).
30 мая союзники узнали о выходе Вивонна. Они решили вести бой на якорях, так как некоторые корабли ещё не исправили повреждения. Голландцы помнили завет де Рюйтера, что лучшая оборона – это атака; но Ян ден Хаан справедливо не доверял испанцам в открытом море, а его подчинённые были морально подавлены смертью своего вождя (Рюйтера).
Палермская бухта открыта к северу. Гавань образуется молом, идущим от западного берега сначала на восток, потом на юг. На конце его, возле маяка, стояла батарея (10 орудий). Сюда упирался левый фланг эскадры союзников, стоявшей линией в виде дуги.
Правый фланг кончался в глубине бухты.
Суда стали бортами к морю. Весь правый фанг состоял из испанских кораблей; в центре и на левом фланге только несколько испанских судов стояли в разных местах между голландскими.
Галеры были распределены по всей линии для буксировки вражеских брандеров в случае их атаки.
Французы появились перед Палермо 31 мая. На следующий день контр-адмиралы Турвиль и Габаре с отрядом галер произвели рекогносцировку позиции союзников. Вечером на военном совете они предложили свой план: часть французской эскадры подходит к входу в гавань и открывает огонь по испанцам, стоящим возле кромки мола. Остальные корабли идут к основанию мола и начинают обстрел голландцев и бастионов. Когда дым от сгоревшего пороха закроет обзор союзникам, в залив войдут брандеры, которые завершат дело. Дюкень поддержал этот план и все согласились действовать именно так.

Битва в Палермо 2 июня 1676 г. Художник Pierre Puget (1677 г.).

Утром 2 июня отряд контр-адмирала Прельи (9 кораблей, 7 галер) первым атаковал союзников. Французские корабли стали на шпринги напротив правого фланга союзников (где стояли испанские корабли) в одном кабельтове (185 м). Шпринги завели с таким расчетом, чтобы стрелять всем бортом.
Ветер дул прямо в бухту, и под прикрытием порохового дыма были пущены брандеры. Испанские корабли не выдержали натиска, испанский флагманский корабль первым обрубил канат и перлинь от шпринга и выбросился на берег, где вскоре сгорел. Его примеру последовали другие испанские корабли, они начали рубить канаты и уходить вглубь бухты.
Но всё же брандеры сожгли три испанских корабля: «Сан-Антонио де Наполес» и «Сан-Сальватор де Фландрес» (по 40 пушек), а также «Сан-Фелипе» (44 пушки) и уничтожили артогнём галеры «Сан-Сальвадор» и «Сан-Хосе» (на второй из них погиб испанский адмирал Хуан де Вильяроэль).

Эпизод боя в Палермо 2 июня 1676 г. Всё горит!

В это время главные силы французов атаковали центр и левый фланг союзников. Здесь брандер поджёг один из голландских флагманских кораблей – «Штеенберген» (68 пушек), на котором погиб шаутбенахт Питер ван Мидделандт. Этот корабль, уклоняясь от брандера, сцепился с двумя своими кораблями: «Фрийхеид»(50 пушек) и «Лейден» (36 пушек). На всех трёх взорвались крюйт-камеры.
Корабль испанского командующего «Нуэстра Сеньора де Пилар» (70 пушек) отбился от двух брандеров, но его атаковали два других. Многие члены экипажа бросились в воду и спаслись, а на корабле взорвалась крюйт-камера. Погибли около 200 моряков вместе с адмиралами Диего де Ибарра и де ла Серда.
Союзников охватила паника. Их корабли выбрасывались на прибрежные мели. Произошёл взрыв склада пороха на одной из береговых батарей, в некоторых кварталах города возникли пожары от французских снарядов. Ядро убило голландского адмирала Яна ден Хаана.
Теперь французы могли без особых усилий полностью уничтожить все корабли противника. Но Вивонн вдруг прекратил бой и приказал возвращаться в Мессину, Он сказал своим подчиненным:
«Мы сделали достаточно, а все наши брандеры сгорели». Хотя французы имели возможность добить противника артиллерийским огнём.
Потери голландцев: 2 адмирала, 260 убитых, много раненых и 3 взорванных корабля; испанцы потеряли 4 адмиралов, 8 командиров, 1700 человек убитых и раненых, 4 корабля, 2 галеры и много мелких судов. Потери французов были ничтожны: около 200 убитых и раненых моряков, ни один корабль не потерял даже стеньги.
Главная особенность этого боя — исключительная роль, которую в нём сыграли брандеры. Но столь благоприятные условия для их применения редко встречались в других сражениях.

1690 г. Бой у Бичи-хед (он же бой при Бевезье)
Это сражение произошло 10 июля 1690 г. во время Девятилетней войны и стало самой значительной победой французского флота над противниками из Великого альянса за всё время войны.
Сильно уступавшая по численности «синяя» эскадра Делаваля вела отчаянный бой с Жаном д’Эстре (1624—1707) в тылу.
Голландский адмирал Эвертсен в авангарде, потеряв многих офицеров, был вынужден отступить. Голландцы вели неравный бой, не получая поддержки от остальной части союзного флота.
Голландские брандеры «Suikermolen» и «Kroonvogel» были потоплены; 68-пушечный корабль «Friesland» потерял мачты, был захвачен и позже сожжён французами; многие корабли получили сильные повреждения.
Британский адмирал Торрингтон (Torrington), не имея достаточного преимущества в силах, вечером завершил сражение. Эвертсен предотвратил дальнейшие потери голландцев, воспользовавшись приливом и ослаблением ветра. Он приказал своим кораблям бросить якоря, в то время как французы, не проявив должной бдительности, под полными парусами были унесены течением и оказались вне досягаемости пушек противника.
Это 8-часовое сражение стало победой французов. Когда в 21:00 начался прилив, союзники подняли якоря. Турвиль преследовал их, но вместо того, чтобы отдать приказ о всеобщей погоне, сохранил строгий боевой порядок, что снизило общую скорость флота до скорости самых медленных кораблей.
Торрингтон сжег ещё 6 сильно поврежденных голландских кораблей («Noorderkwartier», «Gekroonde Burg», «Maagd van Enkhuizen», «Elswout», «Tholen» и брандер «Maagd van Enkhuizen»), а также английский 70-пушечный «Anne», чтобы избежать их захвата, прежде чем ему удалось скрыться на Темзе. Корабль «Wapen van Utrecht» затонул сам от полученных повреждений. Как только Торрингтон оказался на реке, он приказал убрать все навигационные буи, сделав любые попытки преследовать его слишком опасными.
Голландцы потеряли 7 линейных кораблей и 3 брандера. Их союзники-англичане потеряли один линейный корабль. Французы – ни одного судна. Контроль над Ла-Маншем временно перешёл к французам.

Beachy Head (Bévéziers)/ Брандеры подожгли два вражеских корабля

1692 г. Барфлёр (он же Ла Уг)
В 1692 г. английские брандеры отличились в сражении при Ла Уге (La Hoge), он же Барфлёр. Противниками были французы и англо-голландская эскадра. Сражение началось 19 (29 по новому стилю) мая 1692 г.
Французский адмирал Турвиль имел 44 линейных корабля, союзники почти вдвое больше – 82! Тем удивительнее, что основной бой закончился вничью, французы не потеряли ни одного корабля, а многие корабли союзников получили сильные повреждения. В бою англичане, в частности вице-адмирал Клаудисли Шовел, пробовали использовать брандеры против французов, но без толку. Французские капитаны умело маневрировали и либо отводили их, либо пропускали сквозь боевые порядки.

Ночью французы начали отступление, в два приёма 21 линкор уже успел войти в бурный Олдернейский пролив и направиться в Сен-Мало. И в этот момент благоприятный отлив кончился, начался мощный прилив, усиленный сильным западным ветром. В результате 10 кораблей укрылись в Ла-Уге, 3 – в Шербуре.
22 мая англичане блокировали Ла-Уг и атаковали французские корабли брандерами. За два дня они сожгли брандерами 7 французских кораблей, ещё 3 взяли на абордаж и потом сожгли.
Французский флагман «Soleil Royal» потопил один из брандеров последним 36-пушечным залпом (на нём кончились порох и ядра). Местный генерал устранился от помощи, сказав, что воевать на море – дело флота.
Три корабля в Шербуре постигла та же участь.

Конец битвы: сожжение французских линейных кораблей
«Soleil Royal», «Admirable» и «Triomphant» (худ. Adriaen van Diest)

1693 г. Сен-Мало
В 1693 г., во время войны «за испанское наследство», англичане успешно применили брандер-бомбу против форта, защищавшего гавань французского портового города Сен-Мало.
Британский коммодор Джон Бенбоу (1653—1702) послал сюда четыре мортирных судна: «Firedrake» (Дракон), «Grenade» (Граната), «Mortar» (Мортира) и «Serpent» (Змея). Но они, стреляя разрывными бомбами, лишь отвлекали внимание противника.
А главную роль сыграл 150-тонный галиот «Infernal» («Адский»). В этом корабле Бенбоу реализовал идею брандера-бомбы, которую ещё в 1681 г. предложил молодой француз по фамилии Рено (Renault).

Типичный галиот XVII века

Судно длиной 85 футов (25,9 м), с осадкой 9 футов (2,74 м), было целиком загружено средствами разрушения. Трюм заполнили бочки, содержавшие 20 тысяч фунтов пороха (8903 кг).
Шкипер Филипс (Philips), управлявший судном, шедшим под всеми парусами, в ночь на 1 ноября подвёл его к форту «National» на дистанцию пистолетного выстрела (примерно 20 метров). Стать вплотную к стене форта не позволили прибрежные камни. Филипс поджёг фитили, сел в шлюпку и успел отплыть до взрыва примерно на 300 метров.
Взрыв, потрясший город, был ужасен. Береговая стена форта обрушилась вместе с пушками. Взрывная волна снесла крыши примерно 300 домов в городе и пригородах, выбила оконные стёкла в радиусе трёх льё (12 км). От сотрясения земли в зданиях разбилось много керамической посуды. Впрочем, людских жертв было немного. Удивительно то, что взрыв не уничтожил судно полностью: французы исследовали его уцелевшую часть. А шкипера подобрало другое британское судно.

Взрыв «Инфернала» в Сен-Мало 1 ноября 1693 г. (гравюра того времени).
В центре – 4 английских мортирных судна.

1694 г. Рейд на Дьеп (Dieppe)
В июле следующего года, во время рейда на Дьепп, снова возглавляемого Бенбоу, в порт вошло судно «Vesuvius» (Везувий), снаряженное большим зарядом пороха. «Везувий» ранее был бомбардирским судном, вооружённым мортирами, но его превратили в брандер-бомбу. Корабль подошёл к причалу, и команда с капитаном Данбаром быстро покинула его.
Однако фитиль погас. Тогда Данбар (Dunbar) вернулся на судно, снова поджёг фитиль и эвакуировался во второй раз. По городу было выпущено около 1100 бомб и зажигательных снарядов с мортирных судов, и его охватили пожары. Когда эскадра отплыла, большая часть города была объята пламенем.
Эта операция стала одно из многих в серии ударов по прибрежным городам Франции (с севера на юг: Дюнкерк, Кале, Дьепп, Гавр, Ла Уг, Шербур, Сен-Мало).

Взрыв брандера-бомбы в Дьеппе в 1694 г. Гравюра из немецкой книги, изданной в 1701 г. В подписи к ней сказано : "Взрыв брандера у городской стены в Дьеппе"

После 1697 года наступил длительный перерыв в использовании брандеров. Со второй половины XVIII века и до 30-х годов XIX столетия их применяли лишь в некоторых периферийных войнах (например, в войне греков за независимость от османской империи).

Глава 9. Как были устроены брандеры

В настоящее время «широкие круги читателей» практически ничего не знают о корабельных метательных машинах и жидком
«морском огне», о брандерах и сражениях «эпохи парусов», да и вообще о морских войнах прошлого. Многочисленные вебсайты пичкают людей всевозможными выдумками вплоть до самых наглых выдумок (фейков).
Попытки отдельных стариков-правдоискателей (вроде автора данной книги) рассеивать этот мрак – дело безнадёжное. Тягаться с огромными интернет-машинами коммерческой индустрии развлечений и государственной пропаганды частным лицам не под силу.
Приведу в качестве примера выдумку пропагандистов Страны Чучхе. Почему так? А потому, что критика любой из многих сказок (выдумок, мифов) о достижениях или подвигах российского флота больно ранит нежные сердца и души «истинных патриотов».
Захлёбываясь от возмущения, они называют критически настроенных исследователей русофобами, подразумевая, что в истории российского флота никогда не было, нет и быть не может ничего глупого или позорного.
Итак, во время Имджинской войны между японцами и корейцами в 1592—1598 гг. в составе корейского флота, которым командовал
«великий флотоводец и отважный герой» Ли Сунсин (таков его официальный титул в КНДР) было примерно 20 необычных кораблей, которые называли кобуксонами («корабли-черепахи»).
Всего корейский флот насчитывал до 150 кораблей разных классов и типов, но кобуксоны, изобретенные Ли Сунсином, играли в нём роль главной ударной силы, своего рода «wunderwaffe» (чудо-оружия) XVI века.
Якобы они имели тараны, металлическую броню и крышу с металлическими шипами, по 8—12 пар вёсел и от 18 до 24 пушек среднего калибра (одну-две спереди и сзади, по 8—10 с бортов). Более того, через трубу в виде головы дракона могли извергать жидкий огонь!

Фантастический макет кобуксона в Пхеньяне.

На самом деле это были тихоходные платформы для пушек, защищённые «коробом» из толстых досок. Ни о каком «жидком огне» речь не шла – он был смертельно опасен для них самих. Они также отличались плохой управляемостью (из-за отсутствия рулевой рубки или хотя бы капитанского мостика) и низкой мореходностью (из-за формы корпуса). Не случайно японцы называли кобуксоны «слепыми».
Рассказы о победах Ли Сунсина в 23 морских сражениях, в каждом из которых он топил десятки японских кораблей (верхняя цифра – 72 корабля за один день) – очень большое преувеличение.

Вот так выглядели кобуксоны на самом деле
(рисунок из новейшего исследования, посвященного этим кораблям)

Корейские сказочники без тени смущения утверждают, что в Средние века в их стране (крайне отсталой и очень бедной) были изобретены ракеты, системы залпового огня, жидкий «морской огонь», гребное колесо, кремнёвые замки для мушкетов, скорострельные полевые и корабельные пушки, броненосцы и многое-многое другое! На самом же деле техника, наука и медицина в Корее во все времена были основаны на заимствованиях из Китая.
Но администраторы вебсайтов тиражируют выдумки корейцев! А я вернусь к брандерам.

***

В принципе, любой парусный корабль можно было превратить в брандер.
В чём же отличие брандеров от обычных кораблей?
Очень важно было осуществлять переоборудование быстро и дёшево. Поэтому, как правило, в качестве таковых применяли небольшие суда, отслужившие своё время (подгнившие, иногда с едва заделанными пробоинами) или же те, эффективность которых в роли брандеров превышала пользу от них в другом качестве.
Обычно это были не военные корабли1—4 рангов, а вспомогательные суда 5—6 рангов (боты, буеры, шлюпы) или транспорты (галиоты, флейты, пинассы).
/* В XVII—XVIII вв. не было единого стандарта, размеры сильно различались в зависимости не только от страны, но и верфи. Примерная классификация такова. С одной мачтой: бот 10–20 т; буер 20—30 т; тендер 30—40 т. С двумя мачтами: шлюп 50—100 т; галиот: 60–150 т. С тремя мачтами: пинасс 150–300 т; флейт 240–500 т. /

При этом их часто вооружали пушками, чтобы стрелять по шлюпкам, высланным с целью буксировки брандеров в сторону от объектов атаки.
По назначению брандеры условно делили на два типа. Первый предназначался для поджога корабля противника.
Обычно моряки управляли таким судном до того момента, когда им удавалось одним бортом сцепиться с вражеским кораблём. Лишь после этого они эвакуировались с противоположного борта через специальную дверь в корме, возле которой была пришвартована шлюпка. Швартовку для надежности производили не канатом, а цепью. Дверь позволяла команде незаметно покинуть корабль.
Первое и главное на брандере – огневые палубы, заполненные горючими материалами. Таковыми являлись сухая древесная стружка, мотки пакли, промасленные ткани, порох и т.п.
Иногда на брандер грузили заранее приготовленные «огневые бочки». Например, французское наставление рекомендовало загружать в одну бочку 60 кг угольной крошки, 20 кг сухой смолы, 10 кг селитры, 7 кг дёгтя, 5 кг сала. Из-за селитры прекратить горение такой бочки было практически невозможно.
А ещё применяли «огненные камни». Состав: расплавленная сера – 8 кг, угольная крошка – 3 кг, зернистый порох – 1 кг.
Если планировали применить брандер для поджога, его верхнюю палубу посыпали мелкими кусками брандкугельного состава и порохом; возле бортов ставили кадки с тем же составом; судно нагружали «огневыми бочками», сухими стружками,
смолёными фашинами, связками факелов, кроме того, борта и палубу поливали скипидаром. Смысл был в том, чтобы судно сразу загорелось снаружи и внутри.

Французский брандер конца XVII века на якоре.
В корме видна открытая дверь для эвакуации экипажа на шлюпке.

/* Брандскугельные составы состояли главным образом из селитры и серы, смешанных со смолистыми или маслянистыми веществами. Например, в британском флоте применяли такой состав: 100 частей селитры, 40 частей серы, 30 частей смолы, по 10 частей сурьмы, свечного сала и скипидара. /

Для поджога горючих материалов служили сосисы – длинные парусиновые кишки, наполненные смесью селитры и серы. Иногда вместо них применяли стопины – веревки, вымоченные в горючем составе. И сосисы, и стопины укладывали таким образом, чтобы концы находились в кормовой части судна возле специально прорубленных отверстий. В концы сосисов/стопинов вставляли трубки, набитые медленно горящим составом. Пока он горел, команда брандера должна была сесть в шлюпку, привязанную за кормой, и уплыть.
Довольно часто в корпусе брандера делали так называемые «sally ports» (дословный перевод – калитки для выхода). К ним подводили трубы, заполненные порохом, для извержения пламени из бортов.

Мачты внизу обмазывали толстым слоем глины, чтобы пламя не могло подняться по мачте и не подожгло паруса раньше времени.
Дощатый настил палубы снимали для лучшего выхода дыма, оставляя только обрешетку. А если не снимали, то делали в палубе дымовые трубы, чтобы тяга в трюме была лучше, или прорубали дымоходные отверстия.
Крышки пушечных портов тоже снимали для лучшей тяги. Не открывали, а именно снимали, чтобы они не захлопывались, когда перегорят удерживающие их канаты.
Еще одна характеристика брандера – железные абордажные крюки и багры на баке и квартердеке (часто с устройствами для самозакрепления при столкновении). Они были нужны чтобы как можно надёжнее сцепиться с противником.
Кормовую часть (квартердек), где находится руль, отгораживали стенкой из двух слоев досок с набивкой глиной или землей, чтобы досрочно начавшийся пожар на брандере не помешал рулевому.
Порты и люки закрывали, а чтобы они вовремя открылись, против каждого ставили брандерную мортиру. Это кусок бревна с каналом и каморой, наполненной порохом; в канал плотно вбивали шест, который при выстреле открывал порт или люк; а к запалам мортир подводили стопины.

Британский брандер 1684 года (гравюра 1801 г. по макету судна)

Другая разновидность брандера представляла собой бомбу («адскую машину»). Команда просто направляла его на противника и покидала брандер, не дожидаясь столкновения, за которым следовал взрыв.

На таких судах возле места швартовки шлюпки в борту делали специальное отверстие с выведенным наружу концом промасленного огнепроводного шнура, начинённого порохом. Моряки поджигали его, уже сидя в лодке, а длина шнура позволяла им отойти на безопасное расстояние.

Типовая загрузка трёхпалубного брандера-бомбы
А – балласт (песок) в нижней части трюма; B – бочки с порохом (борта корабля футерованы изнутри, чтобы обшивка не разлетелась сразу при взрыве; С – мешки с порохом и «поражающие элементы» (булыжники, ядра, цепи, деревянные обрубки); D – горючие материалы; E – металлический лом; F – труба для вывода дыма от горящих фитилей.

Если брандер снаряжали как плавучую бомбу, в его трюм грузили до 5—7 тонн пороха в бочках. На нижних палубах размещали бомбы (разрывные снаряды) и каркасы (зажигательные снаряды), на верхней — бочки с огневыми составами или ящики с пороховыми гранатами и пиротехникой, а также камни и (или) металлолом.
В британском Адмиралтействе полагали, что строить корабли-зажигалки по специальным проектам слишком дорого. Если надо, можно быстро переделать старые военные корабли или купить для этого малые торговые суда. Обыкновенно для этого покупали небольшие старые суда, до 200 тонн водоизмещения. Однако в 1689—90 гг., с началом войны Аугсбургской лиги, англичане всё же спроектировали и построили 12 брандеров. Они имели длину 28—29 м, ширину 7–8 м, несли 6-фунтовые орудия (до 16—18 стволов). Эту серию назвали в честь собак и хищных птиц («Борзая», «Волк»,
«Гончая», «Грифон», «Дельфин», «Ястреб» и т.д.).

Макет английского брандера «Dolphin» (1747—1757 гг.)

Макет уникален: на левом борту сохранена компоновка 20-пушечного шлюпа, построенного в 1731 г., на правом — компоновка брандера, с горючими материалами в трюме и вентиляционными шахтами. Этот корабль 6-го ранга был превращён в брандер
в 1747 г. и обратно в шлюп в 1757 г. Крышки орудийных портов открыты.

Тактика
Экипаж брандера-поджигателя подводил его к вражескому кораблю, сцеплялся с ним «кошками» и абордажными крюками, поджигал фитили и спасался на шлюпке. Пламя перебрасывалось на цель.
Если брандер служил бомбой, его выводили на некий рубеж, закрепляли руль в должном положении, зажигали трубку и пускали на неприятельские корабли. При взрыве пороха горящие обломки и поражающие элементы убивали и калечили команду противника, но главное – пробивали борта. Чаще всего это тоже вызывало пожар, а иногда взрыв пороховых зарядов возле вражеских пушек и даже взрыв крюйт-камеры.

Атака брандера. Экипаж переходит в шлюпку

Брандеры широко использовали не только против деревянных кораблей, но и для уничтожения защитных заграждений (бонов, деревянных плотин и пр.) в портах, заливах, на реках. Обыкновенно их пускали ночью или во время тумана, чтобы неприятель, заметив брандер, не успел уклониться, отвести или потопить сам брандер.
Возможность применения брандеров в море определял ряд факторов – хорошая погода, благоприятный ветер или течение (прилив), географические условия (пролив, узкое место между островами, мелководье), небольшая скорость обеих сторон (не выше трёх узлов).
В бою брандеры шли с необстреливаемой стороны линии кораблей, как правило, вблизи флагманских судов адмирала и других флаг-офицеров. Их посылали в атаку тогда, когда какой-нибудь корабль противника получал значительные повреждения, но всё ещё оставался в линии баталии.
Если эскадра, применявшая брандеры, находилась в подветренном положении, в атаку их буксировали шлюпки. Наветренная эскадра пропускала брандеры в промежутки между кораблями в линии. Поскольку до этого момента брандеры скрывались за своими судами, их атака обычно оказывалась внезапной.
Вслед за идущими в атаку брандерами следовали малые суда (бриги, боты, кечи), чтобы подобрать команду, спасающуюся на шлюпках.
Успешное применение брандеров во многом зависело от храбрости и хладнокровия их командиров и экипажей, которые не должны были преждевременно покидать свои суда, несмотря на смертельную угрозу со стороны противника, а также от своего корабля.
Естественно, существовали и методы борьбы. Самым простым способом был расстрел брандера из пушек в надежде повредить закрепленный штурвал, сбить мачту или же издалека взорвать бочки с порохом. Нередко моряки с атакуемого корабля захватывали приближавшийся брандер и буксировали его на чистую воду с помощью шлюпок.
Был ещё один метод: канониры атакуемых судов пытались попасть в пришвартованную сзади шлюпку для эвакуации экипажа. В случае потери шлюпки команда могла развернуть брандер назад: стремлением к самопожертвованию европейские моряки не отличались.
Вот что писал о брандерах Альфред Штенцель (1832—1906) в первом томе своего исследования «История войн на море»:
«Следует несколько остановиться на действиях брандеров, достигших во время разбираемой войны /2-й англо-голландской/ своего апогея.
О брандерах упоминается в военно-морской истории в начале XIV века, в сражении у Зирик Зее (Zierik Zee)…
В большем масштабе они появляются со времен Армады; употребляли их почти исключительно против стоявших на якоре или севших на мель неприятельских судов. Для брандеров употреблялись малые, поворотливые суда, нагруженные горючим материалом, который быстро сгорал и развивал сильный жар: например маслом, смолой, жиром или старыми бочками из-под них.
Но только в начале XVII столетия начали уже в мирное время строить и вооружать специальные брандерные суда с 30 человеками команды; как часть флота мы их видим впервые в 1636 году.
(…) Успешность их действий может быть под вопросом, но во всяком случае их моральный успех был громадный: линейные корабли при их приближении выходили из строя, экипаж спасался, суда выбрасывались на берег.

В первую войну /с Англией/ число их по отношение к числу боевых судов составляло 5—6 %; во вторую войну оно значительно возросло и в экспедиции на Темзу достигло 50 %. В третью войну отношение это у голландцев не изменилось, у англичан стало около 30
%. Их действия оказали несомненное влияние на развитие тактики. Боевые суда их защищали до момента атаки; наилучшее место брандеров в строю – на ветре наветренного флота; с подветра подветренного флота им было трудно подойти к противнику…

Брандер из флотилии греческого острова Псара (1820-е годы)

По мере того как линейные корабли стали увеличивать свои эволюционные качества и скорость, значение брандеров начало падать. В свежую погоду и большую волну они не могли держаться в строю, а во время больших походов были флоту в тягость. В испанскую войну за престолонаследие они встречаются в отдельных случаях в количестве 40 %, в конце столетия их стало 2—3 %, в XIX столетии они перестали существовать. Это надо приписать ещё и изобретению особых гранат и орудий для отражения брандеров.
В середине XIX столетия, в войне за нераздельность Соединенных Штатов мы видим снова их губительное действие против судов, стоящих на якоре».

Глава 10. Брандеры XVIII — первой половины XIX вв.

1759 г. Квебек
Во время осады англичанами Квебека французы в ночь на 28 июня предприняли атаку брандерами в реке Святого Лаврентия (Saint-Laurent). Французы использовали 7 небольших брандеров-бомб (загруженных порохом) и два плота с горящими материалами.

Их целью было уничтожение или повреждение кораблей Западной эскадры (Western squadron) британского флота, стоявших на якорях у острова Орлеан, ниже Квебека по течению реки. Эта эскадра под командованием адмирала Чарльза Сондерса (Charles Saunders; 1715—1775) доставила из Плимута в Канаду дивизию генерал-майора Джеймса Вулфа*.
/* В Европе в то время шла Семилетняя война (1756—1763) между Великобританией и Пруссией с одной стороны, Францией и Австрией – с другой./

Атака французских брандеров в ночь на 28 июля

Британцы своевременно подняли тревогу. На флагмане «Centurion» и на других кораблях перерезали якорные канаты и стали искать безопасные места на реке. Британские моряки спустили на воду шлюпки, которые отбуксировали горящие брандеры и плоты подальше от военных кораблей. Когда брандеры взорвались, они не причинили значительного ущерба. Ни один британский корабль не сгорел.

1770 г. Чесма
Чесменский бой упоминают все авторы, пишущие о брандерах.
Ведь ни до Чесмы, ни после её огневые суда нигде не причинили такого ущерба противнику, даже в Палермо. Хотя этому «помогли» сами турки, поставив свои корабли слишком близко друг к другу.
Сразу отмечу, что в публикациях, посвящённых этому сражению, царит разнобой. Прочитав два десятка статей или глав в книгах, я в этом убедился. Но моя задача – рассказать о брандерах, а почасовой хроникой, с указаниями кто в кого стрелял, пусть занимаются другие.
Итак, во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. царица Екатерина II послала эскадру Балтийского флота в Эгейское море для действий в греческом архипелаге. Турки, озабоченные появлением российских кораблей, противопоставили ей свою эскадру, которой командовал Хусамеддин-паша. Младшими флагманами были Хасан-паша и Зафер-бей.
Утром 24 июня (5 июля по новому стилю) 1770 г. русская эскадра вошла с южной стороны в пролив между островом Хиос и полуостровом Чешме. Эскадрой командовал 33-летний граф Алексей Орлов (1737—1807).
У турок было 15 линейных кораблей, 3 фрегата, 6 шебек, 13 галер и 32 малых судна (в сумме 1430 орудий). У русских – 9 линейных кораблей, 3 фрегата, один бомбардирский корабль (730 орудий), а также несколько малых судов.
На военном совете Алексей Орлов, адмирал Григорий Спиридов (1713—1790), контр-адмиралы Джон Элфинстон (John Elphinstone; 1722—1785) и Самуил Грейг (Samuel Greig; 1736—1788) решили атаковать турецкую эскадру, несмотря на её превосходство в числе кораблей и пушек.
/* С. Грейг служил в русском флоте с 1764 г. и до конца жизни; Д. Элфинстон служил в 1769—71 гг. /

Днём 6 июля русские корабли обстреливали османские береговые батареи. «Надежда» стрелял по восточному берегу, «Африка» и «Гром» – по западному. На бомбардирском корабле «Гром» стояли всего две мортиры, стрелявшие 6-пудовыми (96 кг) бомбами. Пользы от них было мало: стреляя по крутой траектории невозможно попасть с корабля точно в цель на высоком берегу.
В соответствии с планом Г.А. Спиридова 4 русских линейных корабля под общим командованием С. Грейга («Ростислав», «Европа», «Не тронь меня» и «Саратов») в 0:30 ночи 7 июля атаковали турецкий авангард (4 линкора), закрывавший вход в бухту. Они стояли на якорях в одну линию. Русские открыли огонь, когда сблизились с кораблями противника на 70—50 метров. Но перед этим Спиридов и Федор Орлов (младший брат командующего) перешли со «Св. Евстафия» на «Три Святителя».
«Св. Евстафий» (68 пушек) вступил в ближний бой с «Burc-u-Zafer» (84 пушки) – флагманом Хасана-паши. В ходе боя «Зафер» загорелся, а его пылающая грот-мачта упала на палубу «Евстафия» и вызвала взрыв крюйт-камеры. Вместе с русским линкором погибли 636 членов экипажа. Командиру «Евстафия» англичанину Александру Крузу (1727—1799) удалось спастись при взрыве. «Бурч-у-Зафер» тоже взорвался, но спустя час после «Евстафия»*.
/* В русской литературе вместо «Зафер» упорно пишут «Реал Мустафа», хотя у османов корабля с таким названием вообще не было. /

Этот бой завершился примерно к 14:00, когда османы перерезали якорные канаты и ушли в бухту, оставив вход в неё под защитой береговых батарей. Там Хусамеддин-паша поставил корабли на якоря, бортом к входу, в три линии: в первой – 8 линкоров, во второй – 6 линкоров (так, чтобы они могли вести огонь через бреши в первой линии), в третьей – 3 фрегата (см. карту).
В 01:30 ночью 8 июля взорвался один из турецких линейных кораблей первой линии, подожжённый брандскугелями с линкора
«Не тронь меня», его горящие обломки упали на ближайшие турецкие корабли. Через полчаса русские корабли прекратили огонь: настало время брандеров.

Диспозиция вечером 7 июля. На карте, составленной в 1770 г. «по горячим следам», видно, что в бухте было 14 турецких линкоров (в двух линиях) и 3 фрегата (третья линия). Шебеки, галеры и прочие стояли возле берега.

А.Г. Орлов накануне приказал Ганнибалу переоборудовать в брандеры 4 малых судна. Ими командовали лейтенант Д.С. Ильин и мичман В.А. Гагарин, и двое англичан – капитан-лейтенант Р. Дагдейл и лейтенант Т. Маккензи (Dugdale & Mackenzie).
Турки не дремали, открыли огонь по брандерам. Судно Дагдейла село на мель, команда подожгла его и ушла на шлюпке. Брандер Гагарина турки захватили, но команда успела поджечь и его, прежде чем отплыть на спасательной шлюпке. Зато брандеры Ильина и Маккензи прорвались к линкору, стоявшему в центре турецкой эскадры, и сцепились с ним с двух сторон. Турецкий линкор загорелся, в 2 часа ночи он взорвался и поджёг ещё два своих корабля, а через час от этого костра загорелся третий линкор.
В России традиционно либо не упоминают Маккензи, либо уверяют, что его брандер был потоплен на подходе, и называют героем лишь Дмитрия Ильина (1738—1803)*. Но за атаку при Чесме императрица наградила орденами Св. Георгия 4-й степени Ильина и Маккензи!
/* Шотландец Т. Маккензи (1740—1786) поступил на русскую службу в 1765 г. В России его именовали Фомой Мекензи. В 1783 г. стал контр-адмиралом и первым командиром Севастопольского порта. В его честь названа гряда холмов вокруг Севастополя – Мекензиевы горы. /

Русская абордажная команда на шлюпках вошла в гавань и захватила 60-пушечный линкор «Родос».

Брандер лейтенанта Д.С. Ильина поджигает турецкий корабль.
Художник Сергей Панин брандер англичанина возле другого борта турка не
нарисовал.

Между 4:00 и 5:30 взорвались ещё 6 турецких кораблей, а до 7:00 – следующие 4. Пожар на турецких кораблях продолжался до 10 часов утра: сгорели 12 линейных кораблей, 3 фрегата и несколько малых судов. Кроме того, два линейных корабля («Родос» и «Семенд-и-Бахри»), а также 5 не то шебек, не то галер (пишут и так, и этак) были захвачены. Однако «Родос» вскоре сел н мель и его пришлось сжечь.
Потери русских составили 25 убитых, если не считать 636 погибших на «Евстафии». Потери османов были значительно выше. Российские авторы пишут, что 11 тысяч человек, но эта цифра завышена, как минимум, на тысяч на пять. Бухта невелика, добраться вплавь до берега нетрудно, а малые суда стояли почти вплотную к нему.

1776 г. Гудзон
12 июля 1776 г. небольшой отряд британских военных кораблей вошёл в реку Гудзон, чтобы провести разведку прибрежной обороны войск генерала Д. Вашингтона вверх по реке. В неё входили «Phoenix»» (44 орудия) и «Rose» (20 орудий), шхуна «Tryal», небольшие тендеры «Charlotte» и «Shuldham». Им предстояло действовать вверх по реке.
Поднимаясь по Гудзону с попутным ветром и сильным прибытием воды во время приливов, отряд к 15 августа добрался до фермы некоего полковника Филиппса. По пути англичан обстреляли несколько батарей в пригородах Нью-Йорка, на Губернаторском острове и в самом городе. Но они открывали ответный огонь и продолжали движение. Наконец, британские корабли миновали форту Вашингтон, пушки которого причинили им некоторый ущерб, но не остановили. Погибли 3 человека.
Незадолго до полуночи 15 августа неподалеку были замечены два приближающихся судна. Их экипажи подожгли свои суда и покинули их. Оказалось, что американцы применили брандеры.
В этой роли выступил недавно построенный шлюп «Polly», а вместе с ним шхуна, название которой давно забыто.
Их подготовили в конце июля и начале августа. Трюмы заполнили пустыми бочками, чтобы предотвратить слишком быстрое затопление от артогня. Вдоль обоих бортов, а также через прорези в переборках провели два жёлоба, каждый шириной около 6 дюймов (15 см) и глубиной 10 дюймов (26 см). На дно жёлобов насыпали мелкого пороха толщиной в полдюйма (1,25 см). Затем их покрыли соломой, пропитанной серой, а сверху положили пучки берёзовых веток, смоченных канифолью.
На верхней палубе поставили 10—12 бочек, наполненных сосновыми ветками и расплавленной канифолью, между ними до самых бортов положили связки березовых веток, смоченных в канифоли. С такелажа и мачт свисали полосы парусины, пропитанные скипидаром.
К концам реев и парусов, а также к гикам прикрепили абордажные тросы, от которых спускались длинные цепи на палубу, где их прочно закрепили болтами. В кормовой части каждого из брандеров прорезали дверь, позволяющую экипажу (9 человек на каждом) быстро эвакуироваться в шлюпке,
Ночью с 15 на16 августа, под покровом темноты, тумана и облаков брандеры пошли в атаку. Главной целью считался фрегат «Феникс». Шхуна должна была идти впереди «Polly» на 300 футов (91 м) и сцепиться с носом фрегата, «Polly» – с его кормой.
К сожалению, видимость была очень плохой. У берегов поместья Филипсборо экипаж услышал звон корабельного колокола, по левому борту, и крик британской вахты: «Всё в порядке».
Американцы повернули руль, ориентируясь на звук колокола, и приблизились с северо-востока. Внезапно в темноте показался силуэт корабля. Это был тендер «Шарлотта».
Изменить курс было уже поздно, головной брандер зацепил тендер, экипаж поджег пороховые дорожки и скрылся в шлюпке.
«Шарлотту» охватило пламя, свет от которого позволил экипажу «Полли» увидеть «Феникс» и направиться к нему. Экипаж «Феникса» быстро среагировал: перерезал якорный канат и открыл огонь по «Полли». Брандер ударился в нос «Феникс», экипаж поджёг его и уплыл в шлюпке.
Командир фрегата приказал поднять паруса на фок-мачте, что позволило кораблю, после 20 минут лихорадочных действий отцепиться от пылающего брандера. Это спасло корабль от уничтожения. А «Шарлотта» сгорела до ватерлинии.
На следующий день отряд ушёл вниз по реке, получив в пути ряд повреждений от батарей американцев на берегах реки. Он стал на якорь у острова Стейтен-айленд, где его обнаружил флот вице-адмирала лорда Ричарда Хау (Howe), прибывший из Англии – 88 вымпелов.
Казалось бы, операция полностью провалилась, но это не так. Нападение на «Феникс» и «Розу» показало, что британцы не могут контролировать реку. Повстанцы господствуют на её берегах.
Адмиралтейство, получив доклад о том, что экспедиция оказалась «бесплодной», приказало отступить.

Атака повстанцев на реке Гудзон в августе 1776 г.
Один брандер стоит возле носа «Феникса», за ним горят второй брандер и
тендер.

1804 г. Триполи
Этот случай произошёл во время Первой Берберийской войны (1801—1805) известной также под названием Триполитанской войны,
о Франции в 1798 г. для египетской кампании Наполеона Бонопарта был построен кеч (в числе многих других судов). Впоследствии его продали Триполи. Берберские пираты назвали его «Mastico». 31 октября 1804 г. он участвовал в захвате севшего на мель американского 38-пушечного фрегата «Филадельфия», а 23 декабря его самого захватил фрегат «Энтерпрайз».
В начале 1804 г., переименованный в «Intrepid» (Неустрашимый), он был зачислен во флот США. Командиром назначили лейтенанта Стивена Декейтера (Stephen Decatur; 1779—1820). Ему поручили уничтожить захваченный пиратами фрегат «Philadelphia».
В ночь на 16 февраля 1804 г. Декейтер проник в гавань Триполи, его люди поднялись на борт бывшего американского фрегата и подожгли его. Пока нападавшие спасались бегством, фрегат полностью сгорел.

«Интрепид» уходит от горящей «Филадельфии»

В конце августа 1804 г. 64-тонный «Интрепид» загрузили порохом для новой дерзкой операции. Он должен был атаковать пиратский флот, стоявший на якоре в гавани Триполи. 4 сентября под командованием лейтенанта Ричарда Сомерса (Richard Somers)
«Интрепид» отправился на задание.

Взрыв брандера «Intrepid» в порту Триполи в ночь с 3 на 4 сентября 1804 г. (С гравюры 1810 г.)

Но на входе в гавань берберы его обнаружили и попытались захватить. Тогда Сомерс, а вместе с ним 12 офицеров и матросов-добровольцев взорвали судно, предпочитая плену – смерть.
Сомерс и его команда стали национальными героями, которых помнят за храбрость. А их добровольная гибель породила миф об огромных потерях среди пиратов, якобы убитых взрывом кеча.

1804—1805 гг. «Каркасы» и «торпедо» Фултона
Весной 1804 г. американский изобретатель Роберт Фултон (1765—1814) уехал из Парижа, где он прожил 18 лет, в Нидерланды, и оттуда 19 мая прибыл в Лондон – к врагам Наполеона Бонопарта.
В июне Фултона принял премьер-министр Уильям Питт (William Pitt). А 20 июля «достопочтенный Уильям Питт, канцлер казначейства, и достопочтенный лорд Мелвилл, первый лорд адмиралтейства — с одной стороны, и Роберт Фултон, гражданин США и изобретатель проекта атаки подводными минами — с другой стороны», заключили письменное соглашение.
В нем говорилось, что Р. Фултон обязуется построить для королевского флота подводную лодку (третий вариант его «Наутилуса») и представить её на испытания. Подводная лодка, длиной 35 футов (10,6 м), шириной 10 футов (3,5 м), высотой 8 футов (2,44 м) должна вмещать команду до 6 человек и быть способной плавать под парусами «как простое рыбацкое судно» (для маскировки). Она должна нести на борту 30 буксируемых мин типа «торпедо», каждую с зарядом пороха в 100 фунтов (45,3 кг).
Изобретатель с энтузиазмом взялся за работу и осенью того же года представил чертежи новой подводной лодки.
Кроме того, договор предусматривал «атаку подводными минами». До тех пор, пока правительство (в лице Питта и Мелвилла) не решит, что пора пустить в бой подводные лодки, Фултон должен изготовлять «каркасы» и «торпедо».
Каркасы представляли собой простейшие катамараны, несущие герметичные деревянные контейнеры в виде прямоугольных коробов с пороховыми зарядами. Словом «торпедо» Фултон называл плавучие мины. В Англии они имели вид медных цилиндров, снаряженных 180 фунтами (81,65 кг) пороха и снабженных контактными либо часовыми взрывателями.
Моряки-диверсанты могли, во-первых, атаковать вражеские корабли «каркасами», а во-вторых, буксировать за ними «торпедо». Устройство «каркаса» и способ его применения Фултон описал так:
«Это две деревянные балки длиной около 9 футов (274 см) и сечением 9 дюймов (23 см), расположенные параллельно друг другу таким образом, чтобы на поперечной доске между ними мог сидеть человек и грести веслом. Этот человек, в одежде чёрного цвета и в чёрной шапке, скрывающей лицо, приблизившись к вражескому кораблю, должен полностью погрузиться в воду, держась за поперечную доску руками, и направить “каркас” прямо в цель».

Три рейда на французские порты
За короткое время Фултон сделал 12 «каркасов», что позволило начать их применение против французов.
Целью первого рейда избрали Булонь, где стояла французская эскадра, готовившаяся к высадке десанта на английское побережье. Вечером 2 октября 1804 г. британская эскадра под командованием лорда Кейта (Keith) приблизилась к Булони. Адмирал держал свой флаг на 74-пушечном корабле «Monarch». Эскадра состояла из 15 линейных кораблей и фрегатов, поддерживавших своими орудиями атаку 25 малых судов (шлюпов, канонерок и брандеров).
Матросы под руководством Роберта Фултона и кэптена Хоума Попэма в 21:00, пользуясь темнотой, спустили с одного из шлюпов на воду 4 каркаса – буквально в сотне метров от ближайших кораблей французской охраны рейда. Никто каркасами не управлял, решили обойтись без «людей в чёрном». О прицельной точности не могло быть и речи.
Вслед за ними двигались канонерки, шлюпы и суда-брандеры.
Среди них был брандер «Tudor», небольшое судно в 21 фут (6,4 м), в котором под слоем щебня находились бочки с 40 баррелями пороха (около тонны). Взрывателем служил часовой механизм задержки времени, изобретенный Фултоном. Ночное небо освещали непрерывные вспышки: стреляли орудия и мушкеты, эхо носилось над волнами и отдавалось на берегу.
Часовые взрыватели должны были сработать через 10 минут.
Фултон и Попэм решили, что за это время прилив донесет мины до французских кораблей, стоявших линией вдоль берега. Со стороны моря их прикрывали небольшие сторожевые суда – пинасы.
Картина взрывов была впечатляющей, но результаты диверсии оказались мизерными. Один каркас взорвался в промежутке между двумя фрегатами, два других прошли между французскими кораблями и взорвались возле самого берега. Четвертый был остановлен французским пинасом. В это время он взорвался, убив нескольких французов на борту пинаса, и потопив само судно. Это был единственный успех.

Вторая атака
В декабре 1804 г. атаку «каркасами» повторили в порту Кале. На этот раз использовали 3 «каркаса», которые транспортировали три
«торпедо» с контактными взрывателями. Расчет снова был на приливное течение. Все «торпедо» взорвались, но опять без ущерба для противника, за исключением вылетевших стекол в окнах домов возле гавани.

Третья атака
После этого Адмиралтейство почти на год прекратило дальнейшие рейды к французским портам, предложив Фултону усовершенствовать своё оружие.
Фултон понимал, что причина неудач не в недостатках его «каркасов» и «торпедо», а в том, что их движение к цели во время атаки не корректируется.
В ночь с 1 на 2 октября 1805 г. состоялась третья атака, опять в Булони. К вражеским кораблям устремились 5 каркасов, которыми теперь управляли гребцы. Они буксировали плавучие мины (торпедо). Тем не менее, результат снова оказался нулевым.
Диверсанты отцепили мины слишком далеко от избранных целей. От взрывов четырёх мин пострадали лишь окна в домах возле гавани. Пятую мину волны пригнали к самому берегу. Когда французы вытаскивали её из воды, сработал взрыватель, погибли четверо матросов.

Управляемый плавучий «каркас» (сверхмалый брандер-бомба) нёс 100 фунтов (45,4 кг) пороха.

Атака «каркасов» в гавани Булони в ночь на 2 октября 1805 г.

1809 г. Басконский рейд
В апреле 1809 г. англичане успешно применили брандеры против французов. Французская эскадра (15 линейных кораблей и фрегатов) стояла на якорях на рейде неподалеку от устья реки Шаранта (на берегу которой расположен город Рошфор), между островами Иль-де-Ре (с северной стороны) и Олерон (с южной стороны).
Двадцатилетнему кэптену, лорду Томасу Кокрейну (Thomas Cochrain; 1789—1872) Адмиралтейство приказало атаковать эскадру с помощью брандеров.
Кокрейн переоборудовал в брандеры 8 захваченных французских рыболовных судов*. Двум из них предназначалось стать «кораблями-бомбами». На них погрузили свыше тысячи бочек пороха, сотни бомб и гранат. По замыслу Кокрейна, требовалось взорвать эти «плавучие бомбы» в центре французской линии. 5 апреля кэптен провёл разведку подходов к стоянке.
/* Некоторые авторы пишут о 21 брандере, но это не соответствует реальности. /

Тем временем в его распоряжение пришло бомбардирское судно «Etna», вооружённое ракетами Конгрива, и транспорт с целым складом ракет.
Прорыв плавучего заграждения Кокрейн поручил переоборудованному торговому судну «Mediator». Вечером 11 апреля (в 20:30) он начал операцию. Головным шёл Кокрейн на «Imperieuse». За ним в проливы двинулись «Mediator» и брандеры. Из-за сильной волны французские канонерки сняли патруль в проходах между островами и ушли к берегу. Это же волнение помешало и англичанам, хотя ветер дул им в спину: два брандера снесло к островам. Команды ошибочно приняли их за корабли (!), подожгли брандеры и уплыли в шлюпках, в результате оба судна сгорели без всякой пользы.
Но все остальные, не обращая внимания на огонь французских батарей, шли в кильватере за «Медиатором», на который перешёл Кокрейн. В 21:02 он прорвал плавучее заграждение (бочки, соединенные канатами), вошёл в один из проходов и направился к французской эскадре. Команда подожгла запалы и покинула корабль. Командир Вулдридж оставался за штурвалом до того момента, пока между его кораблём и французами не осталось 500 ярдов (457 м).
Первым французской линии достиг брандер лейтенанта Джонсона. Его жертвой стал фрегат «Indienne», который взорвался в 21:30. Через 10 минут прогремел второй взрыв, и фрегат исчез в огненной вспышке, разбросав вокруг себя горящие обломки. Ещё три брандера промахнулись и сгорели на мелководье.
Одновременно с этим взрывом с «Etna» начали обстреливать стоянку французов ракетами. Примерно в этот же момент горящий «Меdiator» врезался в 74-пушечный «Тourville».
Французы в панике начали рубить якорные канаты. Флагманский «Осеаn» сел на мель, пылающий «Тоnnerre» врезался ему в борт, и команда 120-пушечного линейного корабля, напрягая все силы, пыталась оттолкнуть его от своего борта.

«Медиатор» врезается в «Турвиль»

К утру на плаву остались только обожжённые «Foudroyant» и «Cassard». «Ville d’Varsovie» и «Аkiyon» крепко сидели на скалах у входа в устье Шаранты, «Regulus» и «Jemappes» застряли на песчаных банках, «Оcean», накренившись на правый борт, увяз в грязи у прохода Экс-Роз. В общем, вся французская эскадра находилась в полном беспорядке. В 11:30 Кокрейн на «Imperieuse» подошёл к линейному кораблю «Calcutta». Убедившись в невозможности снять корабль с мели, англичане подожгла его.
Несмотря на то, что 4 брандера не попали во вражеские корабли, результатом атаки стало уничтожение 5 линкоров (считая вместе с
«Калькуттой») и одного фрегата. В своём рапорте в Адмиралтейство Кокрейн писал:
«С рассветом 12-го не видно было ни уцелевшей мачты, ни рея, и за исключением “Foudroyant” и “Cassard”, все вражеские корабли беспомощно сидели на мели. Флагман “Océan”, 120-пушечный трёхдечный, имевший больше всех осадку, был первым на северо-западном краю мели Паллас, ближе всех к глубокой воде, наиболее уязвимый для атаки; с отливом все лежали на борту, подставив днища нашим ядрам и, стало быть, совершенно неспособные к сопротивлению».
Но адмирал Джеймс Гамбье (James Gambier; 1756–1833), крайне ревниво относившийся к Кокрейну, не стал развивать успех. Зато император Наполеон отдал всех струсивших капитанов кораблей под суд. Их разжаловали, одного даже расстреляли.

1827 г. Наварин
Великобритания, Франция и Россия заключили союз для прекращения конфликта между правительством Османской империи и жителями греческих провинций и островов. Туркам предложили прекратить преследование греков и предоставить им автономию.
По условиям подписанного 24 июня (6 июля по н. ст.) 1827 г. Лондонского договора союзники обязались в случае отказа турок применить силу. После того как Турция отказалась выполнить требования Лондонской конвенции о предоставлении Греции автономии, соединённая эскадра Великобритании, Франции и России под командованием британского вице-адмирала Эдварда Кодрингтона подошла к Наваринской бухте, где находился турецко-египетский флот под командованием Мухаррем-бея.
Британская эскадра состояла из 3 линейных кораблей, 4 фрегатов, 3 шлюпов, брига и тендера (в сумме 472 орудия). Во французскую эскадру контр-адмирала, графа Анри де Риньи (1782—1835) входили 3 линейных корабля, 2 фрегата, бриг и шхуна (362 орудия).
В российской эскадре было 4 линейных корабля («Гангут», «Бреслау», «Иезекиль», «Александр Невский») и 4 фрегата («Елена», «Кастор», «Константин», «Проворный»). В сумме 466 орудий. Командующим эскадрой был контр-адмирал, граф Логин Гейден (1772—1850), голландский морской офицер, принятый на русскую службу в 1795 г.
А всего флот союзников имел 10 линейных кораблей, 9 фрегатов и 7 малых кораблей (1300 орудий). Турецко-египетский флот насчитывал 3 линейных корабля, 23 фрегата, 42 корвета, 15 бригов и 6 брандеров (всего 89 вымпелов и около 2300 орудий). Вход в бухту с двух сторон простреливали 165 орудий береговых батарей из Наваринской крепости и с острова Сфактерия. Главнокомандующим турецко-египетскими войсками и флотом был Ибрагим-паша.

Справка
В сентябре 1827 г. вице-адмирал Эдвард Кодрингтон (Edward Codrington; 1770—1851), командующий эскадрой Великобритании, заставил Ибрагима-пашу заключить перемирие с греческими повстанцами. Когда оно было нарушено, Кодрингтон, приняв на себя командование соединённым флотом союзников, запер турецкий флот в Наваринской бухте, где вскоре произошло сражение, закончившееся уничтожением турецкого флота.

За этот разгром был награждён орденом Бани. Но… Король Георг IV, недовольный разгромом флота Османской империи, что дало преимущества России, на полях указа о награждении написал: «Я посылаю ему ленту, хотя он заслуживает верёвки».

Греческая почтовая марка 1927 года в честь 100-летия Наваринского сражения, с портретом адмирала Э. Кодрингтона.

Кодрингтон был настоящим «морским волком» и благородным человеком. Он начал службу в Королевском флоте в 13 лет юнгой, а завершил в декабре 1842 г., в 72 года. Служил на разных кораблях, участвовал во многих сражениях. В знаменитой битве при мысе Трафальгар 21 октября 1805 г. командовал линейным кораблём «Orion» и потопил флагманский корабль испанской эскадры «Principe de Asturia».
В 1811 г., командуя эскадрой у восточных берегов Испании, помогал каталонским патриотам защищать портовый город Таррагона. После падения крепости днём и ночью эвакуировал беженцев на шлюпках, обеспечивал их одеждой и провизией. В марте 1813 г. вернулся в Англию с благодарностью главнокомандующего, адмирала Эдварда Пеллью (Edward Pellew; 1757—1833) «за содействие каталонской армии и проявленные при этом усердие, искусство и благоразумие».
В июне 1814 г., участвуя в англо-американской войне, стал контр-адмиралом. В июле 1830 г. получил чин вице-адмирала, а 10 января 1837 г.— чин адмирала.

20 (8) октября 1827 г. корабли союзников стали входить в бухту кильватерной колонной и занимать места согласно принятой ранее диспозиции.
Как только корабли английской эскадры начали опускать якоря, турки убили английского офицера-парламентёра, направлявшегося на переговоры с турецким адмиралом. В это же время египетский корвет выстрелил из пушки по французскому флагманскому кораблю «Сирена», а береговые батареи открыли огонь по флагманскому кораблю русской эскадры «Азов», только начавшей входить в бухту.
Все османские и союзные линкоры, а также большинство фрегатов во время сражения стояли на якорях. Исключение составила часть российских кораблей, которые до начала боя в 15:15 не смогли войти в бухту и втягивались в рукав между Новым Наварином и островом Сфактерия. Малые корабли союзников маневрировали в заливе под парусами.
Ожесточённый бой на ближней дистанции длился 4 часа.
Корабли союзников действовали в полном единодушии, оказывая поддержку друг другу.
Турецко-египетский флот был полностью уничтожен. Его потери составили 66 кораблей и судов, в том числе 3 линейных корабля, 9 фрегатов, 24 корвета, 14 бригов, 16 малых судов и брандеров.

Диспозиция противников в бухте Наварина

Всю бухту очень скоро заволок дым от выстрелов нескольких тысяч орудий. Поэтому общая картина боя складывается из показаний очевидцев. При этом воспоминания офицеров с обеих сторон противоречат друг другу. Например, на уничтожение турецкого линейного корабля «Guhu-Reva», флагмана Тахир-паши, претендовали британский «Asia», французский «Breslau» и русский «Азов»! Хотя известно, что эти три корабля находились в разных концах бухты и сражались с разными противниками.
Контр-адмирал Л.П. Гейден вспоминал, что «80-пушечный корабль Мохаррем-бея взорвался от огня русских», а Кодрингтон утверждал, что справился с «Guhu-Reva» самостоятельно, и что «Азов» в это время вёл бой с турецким фрегатом. Из рапорта британского кэптена Спенсера следует, что три российских фрегата вошли в бухту после 17:20 и при этом один из них по ошибке обстрелял британский фрегат «Talbot». Когда Спенсер прибыл на этот фрегат, он увидел, что его офицеры и матросы пьяны. Российские историки это категорически отрицают.
Турки и египтяне планировали использовать брандеры для атаки на линейные корабли и фрегаты союзников, чтобы горящие суда создали хаос среди союзного флота. Но союзники заблаговременно выделили малые суда и шлюпки для перехвата и уничтожения брандеров, а также фелюг, которые они могли использовать в качестве брандеров.
В восточной части бухты британские фрегаты «Dartmouth» и «Rose» атаковали турецкий брандер и попали под огонь трёх османских фрегатов. А когда экипаж брандера взорвал своё судно, англичане получили повреждения. На помощь «Dartmouth» пришёл французский фрегат «Armide» и прикрыл англичанина. Французский линкор «Scipion» был атакован египетскими фрегатами. В это же время в его носовую часть ударил брандер, и команда француза не могла его отцепить. Пламя с каждой минутой разгоралось всё сильнее. Тогда французский капитан приказал поднять якорь, а подошедшие к брандеру «Dartmouth», «Rose» и «Philomel» завели тросы и сдёрнули его с француза. Затем французские корветы «Alcyone» и «Daphne» отбуксировали горящий брандер подальше, и он сгорел до ватерлинии.
Около 18:00, с наступлением темноты, бой начал стихать. Однако моряки союзного флота оставались на своих местах. В 22:30 наблюдатели российского линейного корабля «Гангут» обнаружили приближавшийся к ним фрегат, переоборудованный в брандер, и открыли по нему огонь. Был атакован и французский «Genoa», к нему шёл один из уцелевших турецких фрегатов, чтобы взорваться вместе с ним. Эту попытку пресёк своими залпами «Азов». Брандеры не принесли успеха турецко-египетскому флоту благодаря быстрой реакции и скоординированным действиям союзников.
25 октября флот союзников покинул бухту. По оценке Кодрингтона, потери турок и египтян в людях составили около 6000 человек погибшими и 4000 ранеными. Союзники потеряли 174 человека погибшими, 475 ранеными.

Шлюпки отводят горящий турецкий брандер от французского 70-пушечного линейного корабля «Scipion»

Взрыв турецкого брандера недалёко от британского линейного корабля «Albion».

1849 г. Венеция

С 812 по 1797 годы (почти тысячу лет!) существовала Венецианская республика, власть в которой принадлежала аристократам. Но, проиграв в XVII—XVIII веках несколько войн Османской империи, она сильно ослабела, потеряла большинство своих колоний и по Кампоформийскому договору вошла в состав Австрии на правах автономии.
В период революции 1848—49 гг. Венеция объявила себя Республикой Святого Марка, однако продержалась всего лишь 17 месяцев, с марта 1848 по август 1849 гг. Австрийцы вооружённым путем восстановили прежнее положение вещей.
В ночь с 4 на 5 июля 1849 г. венецианский брандер попытался поджечь и взорвать австрийский 44-пушечный паровой фрегат
«Venus» («Венера»), стоявший на якоре возле небольшого порта Маломокко (Malomocco)*.
/* Маломокко находится на южной оконечности длинного узкого острова Лидо, отделяющего венецианскую лагуну от Адриатического моря, примерно в 12 км по прямой линии от центра Венеции. /

В результате атаки фрегат получил серьёзные повреждения, в частности был разрушен кожух гребного колеса и само колесо с одного из бортов корабля. Однако не затонул.
На следующий день, 5 июля, австрийский пароход «Vulcano» при содействии трёх других судов («Custoza», «Curtatone», «Dorotea») отбуксировал его в Триест на ремонт. А там его списали, решив, что нет смысла тратить деньги на ремонт деревянного корабля, плававшего уже 36 лет!
Эта атака произошла за неделю до того, как австрийцы 12 июля провели бомбардировку Венеции с помощью аэростатов (первая воздушная бомбардировка в истории).

Атака венецианского брандера на австрийский фрегат «Venus».
Художник Лоренцо Бутти (Lorenzo Butti; 1805—1860)

1854. Севастополь
Осенью 1854 г. лейтенант Константин Голенко (1823—1884), командир транспорта «Буг», самочинно переделал его в брандер.
«Буг», спущенный на воду в 1850 г. в Николаеве, был одномачтовым судном с железным корпусом и парусным вооружением тендера. Водоизмещение 210 т, длина 25 м, ширина — 6,1 м, осадка — 1,4 м. Он использовался как гидрографическое судно.

Транспорт «Буг» Черноморского флота
был типичным парусным тендером середины XIX века

В ночь с 12 на 13 октября 1854 г. пароход «Дунай» вывел «Буг» из Севастопольской бухты. Голенко хотел атаковать французские транспортные суда в Камышовой бухте. Но после выхода его обстреляли русские береговые батареи, не предупрежденные о намеченной атаке.
За эту самодеятельность (а также за острый язык) его 22 октября отстранили от командования транспортом и отправили на бастионы.

Гражданская война в США
Во время Гражданской войны в США (апрель 1861 – март 1865 гг.) мятежники-конфедераты пытались применять против федералов «огневые плоты» (fire rafts) и «огневые лодки» (fire flats).
Они нагружали бревенчатые плоты или деревянные плоскодонные лодки горючими материалами (сосновой щепой, канифолью, смолой, дёгтем...) и отправляли их дрейфовать по течению в сторону кораблей федералов, стоящих на якоре. В основном, это происходило на широкой и полноводной реке Миссиссиппи. Ощутимого ущерба они не причинили и являлись скорее актами отчаяния, чем средствами эффективных диверсий.
Например, вечером 12 октября 1861 г., после неудачной атаки небольшого броненосного тарана «Маnassas» (387 т) на паровой винтовой корвет «Richmond» (2604 т) конфедераты пустили по течению реки три большие лодки с горящими материалами.
В эскадре федералов, помимо «Richmond», были парусные шлюпы «Vincennes» и «Preble», а также паровая колёсная канонерская лодка «Water Witch». Однако «огневые лодки», охваченные пламенем и дымом, проплыли мимо этих кораблей, сели на мель возле западного берега юго-западного рукава и сгорели.

Атака брандеров на корабли федералов 12 октября 1861 г. возле слияния трёх рек (Head of Passes).

Оборона Нового Орлеана (апрель 1862 г.)
На протяжении всей кампании за контроль над великой рекой Миссиссиппи атаки импровизированных брандеров конфедератов (как правило, в тёмное время суток) вынуждали корабли федерального флота менять места якорных стоянок, тратить время и силы на перехват и гашение горящих брандеров, а иногда – пожаров на своих судах. Однако мятежникам не удалось сжечь ни одного корабля противника.

Колёсный пароход федералов «Clifton» (862 т) поливает водой из брандспойта огневые лодки конфедератов 17 апреля 1862 г.

Во время дерзкого прорыва 24 апреля эскадры федерального флота под командованием Дэвида Фаррагута (David Glasgow Farragut; 1801—1870) мимо фортов Джексон и Сент-Филип (Jackson & St. Philip), расположенных на противоположных берегах Миссиссиппи, конфедераты тоже применили «огневые» лодки и плоты.
Маневрируя под сильным огнём фортов и уклоняясь от атаки тарана конфедератов «Manassas», флагман Фаррагута, паровой винтовой корвет «Hartford» (2550 т) сел на мель недалеко от форта Сент-Филип. Поняв, что флагман обездвижен, небольшой буксир конфедератов «Mosher» прижал к левому борту корвета горящий плот. Пламя с плота быстро перекинулось на «Hartford», подожгло корабль и его такелаж. Пока палубная команда боролось с пламенем, артиллеристы «Хартфорда» продолжал стрелять по форту. Кроме того, они так повредили буксир «Мошер», что он затонул. Пожар удалось потушить, хотя корабль получил повреждения.
«Хартфорд» сошёл с мели и продолжил движение вниз по реке. Успешный прорыв эскадры (с потерей только одного судна, парохода
«Varuna») привел к капитуляции Нового Орлеана 25 апреля 1862 г.

Плот горит возле борта «Хартфорда». В это время «Манассас» пытается атаковать корвет. А буксир «Мошер» (на переднем плане) горит и тонет.

Осада Чарлстона (1863 г.)
В Чарлстоне (штат Южная Каролина) конфедераты использовали свои огневые плоты и лодки против мониторов федерального флота, блокировавшего гавань. Однако этими брандерами-малютками никто не управлял во время атак, поэтому шлюпки федералов легко их перехватывали и отводили в сторону от своих кораблей.

Шлюпки готовы перехватить огневые плоты конфедератов

1864 г. Диверсия у форта Фишер

Форт Фишер неподалеку от Уилмингтона был ключом к базе, которую командующие армии федералов планировали использовать на Юге после падения Чарлстона. Этот форт в то время считался крупнейшим в мире земляным укреплением. А высота окружавших его валов достигала 9 метров! Генерал-майор Бенджамин Батлер (Benjamin Butler), понимая, что штурм столь мощного укрепления будет долгим и дорого обойдётся, решил ослабить его, взорвав возле него брандер.
Такое решение Батлер предложил, ориентируясь на диверсию, которую совершил 9 августа 1864 г. тайный агент Конфедерации. Он взорвал баржу с порохом и снарядами в Сити-Пойнт (City Point). Этот город в штате Вирджиния служил основной базой снабжения армии федералов во время осады Петерсбурга. Взрыв потопил другие баржи, разрушил доки и здания, причинив ущерб на 4 миллиона долларов!
Кроме того, от него погибли или получили серьезные ранения 184 человека!

План форта Фишер

Департамент флота выступил против плана Батлера, но адмирал Дэвид Портер назвал его «экспериментом, который стоит попробовать». А президент США Авраам Линкольн согласился с Батлером и Портером.
Для диверсии выбрали винтовой пароход с железным корпусом «Louisiana». Он был построен в 1860 г., в июле 1861 г. куплен федеральным флотом. Водоизмещение 300 тонн, размеры 43,64 x 8,31 x 2,6 м.
Судно две недели переоборудовали в Норфолке. С него убрали все три мачты с рангоутом и такелажем, а также имевшиеся на борту три пушки, намного удлинили надстройку. Кроме того, погрузили часть пороха и установили несколько детонаторов с часовыми механизмами.
Смысл перестройки заключался в том, чтобы сделать судно похожим на блокадопрорыватель Конфедерации Штатов Юга. Пусть защитники форта, увидев приближающийся пароход, примут его за одно из своих быстроходных грузовых судов, пытающееся прорваться в реку.

Пароход «Луизиана» после превращения в брандер (подвинуть трубы вправо)

Схема загрузки пороха

Затем пароход «Sassacus» 13 декабря отбуксировал его в Бофорт (штат Северная Каролина). Там завершили погрузку мешков с порохом. Общая масса «бомбы» составила около 225 тонн (плюс/минус 10 тонн). После этого «Sassacus» за 5 дней отвёл брандер на 75 миль американских (120 км) южнее, к мысу Страха (Cape Fear).
Но Портер начал атаку 17 декабря, не ожидая прибытия Батлера. В тот день 39 кораблей, выстроенных в три линии, выпустили почти 10 тысяч снарядов по форту Фишер. Однако обстрел повредил всего лишь 4 орудия и вывел из строя 23 человека. Артиллеристы форта, стреляя из нарезных орудий Пэррота, добились прямых попаданий в три корабля федералов Союза, убив и ранив 45 человек.

Очевидец сражения, мичман Джон Граттан (John Grattan) зарисовал штурм форта 17 декабря. Колёсный пароход в центре — «Malvern», флагман Д. Портера.

В вечерние сумерки 23 декабря Портер, желая отметить Рождество успехом, отправил прибывшую «Луизиану» к форту. Пароход «Wilderness» отбуксировал «Луизиану» к берегу и оставил на
удалении 250 – 300 ярдов (228 – 274 м) от северо-восточного бастиона форта. Александр Ринд (Alexander Rhind), бывший командир парового фрегата «Wabash», включил часовые механизмы детонаторов на 1 час 18 минут ночи, и пароход удалился,
Но ни через час, ни через два часа взрыв не произошёл. Тогда Ринд вместе с несколькими добровольцами доплыл на лодке до «Луизианы». Они подожгли фитили и развели небольшой костёр в кормовой каюте, после чего покинули брандер.
Портер, опасаясь, что взрыв будет очень мощным, отвёл свою эскадру в море на 12 американских миль (19,2 км). Фитили тоже не вызвали взрыва в расчётное время, зато костёр в каюте стал причиной сильного пожара и брандер в конце концов взорвался ночью 24 декабря, разбудив гарнизон грохотом взрыва. Огромная вспышка озарила всё небо, быстро превратившись в чёрное облако, унесенное ветром в море. Порох оказался некачественным, форт повреждений не получил.
После этой неудачи Портер продолжил обстрел форта, его корабли выпустили ещё 11 тысяч снарядов по земляным укреплениям. Результат был ничтожный. Пришлось федералам отступить. А генерала Батлера уволили в отставку. Несколько недель спустя атака федеральных войск с суши и десант с моря ликвидировали последний крупный очаг сопротивления конфедератов в этом регионе.

Глава 11. Последняя война парусных брандеров

В марте 1821 г. греки подняли восстание с целью освобождения от власти Османской империи. Вскоре оно превратилось в национально-освободительную войну, длившуюся 8 лет, с марта 1821 до апреля 1829 гг. С турецкой стороны действовал многочисленный военный флот. Он состоял из кораблей специальной постройки (линкоров, фрегатов, корветов, шлюпов, бригов и т.п.) с командами профессиональных военных моряков. Повстанцы противопоставили ему несколько эскадр небольших купеческих судов, вооружённых лёгкой артиллерией. Эти суда уступали османским кораблям качественно и количественно.
Повстанцы, сознавая свои слабые стороны, использовали ассиметричную тактику «партизанской войны» на море. Их главной ударной силой стали брандеры. Они атаковали преимущественно в тёмное время суток, а если днём, то под прикрытием дымовых завес, создаваемых пальбой орудий с обеих сторон. Турецкие моряки боялись греческих «пирполикос», управляемых «бурлотами», и спасались от них бегством*.
/* Слово брандер по-гречески «пирполикос», а его экипаж – «бурлотис». /

Морские офицеры в странах Европы не могли поверить, что эти импровизированные «боевые единицы» способны противостоять регулярному военному флоту. Однако брандеры не только успешно «противостояли», но и побеждали!
Французский адмирал и историк флота Жюрьен де ла Гравьер (1812—1892) писал в своей книге о греческой войне за независимость:
«Будучи моряком, я в этом кровавом конфликте не сдержал возгласов восхищения Грецией. Состав и подвиги флота, который современная Греция выставила против османского флота в течение 8 лет, освещает морскую стратегию не только прошлого, но и будущего»*.
/* См.: Jurien de la Gravière. «La station du Levant: Guerre de l'indépendance hellénique 1821—1829». Paris: еd. E. Plon, 1876. На русский язык не переведена. /

Мне хотелось рассказать обо всех морских сражениях этой войны. В ней было много интересных эпизодов. Например, англичанин Фрэнк Гастингс воевал под греческим флагом в 1827 – 1828 гг. на колёсном пароходе «Картерия» (233 тонны), построенном за его счёт. Впервые в мире паровой корабль 16 месяцев участвовал в морской войне. И потопил 15 кораблей!
Но в данной книге я рассматриваю лишь один аспект – применение брандеров. Тех читателей, которые хотят узнать больше, отсылаю к весьма объёмной статье в Википедии под названием «Греческие военно-морские силы в Освободительной войне».

Как появился флот у повстанцев
Греческие моряки, плававшие на торговых судах, давно научились сражаться с врагами. Дело в том, что по всему Средиземному морю с XVI века и до 1830 года бесчинствовали берберы – мусульманские пираты из Алжира, Туниса и Триполитании (Ливии). Поэтому для экипажей купеческих судов – помимо навыков навигации и хождения под парусами – было жизненно важно уметь стрелять из пушек и ружей, а также сражаться в рукопашном бою с абордажной командой. В противном случае они теряли своё судно вместе с грузом и превращались в рабов берберов**.
/** Слово «берберы» произошло из названия побережья Северной Африки от Гибралтарского пролива до Триполи – «Варварский берег». По-французски «Кот де Барбареск» (Côte des Barbaresques). /

Греческий писатель и историк Димитрий Фотиадис (1898—1988) писал:
«Пираты, ставшие проклятием и анафемой, оказали огромную услугу нашему Отечеству. Без них наши корабли были бы невооружёнными и наши моряки не имели бы боевого опыта, а без флота не видать нам Свободы».
К началу греческой революции около 500 судов греческих арматоров (судовладельцев) имели на борту до 6000 пушек малого калибра и фальконетов***. Их экипажи насчитывали около 18 тысяч опытных моряков.
/*** Калибр фальконетов составлял от 45 до 65 мм (округлённо 2—2,5 дюйма). Вес снаряда, в большинстве случаев, находился в пределах 400—500 грамм. /

Власти османской империи запрещали христианским арматорам владеть судами, у которых длина киля превышала 40 «пихес» (30 метров). Однако взятки позволяли преодолевать и этот запрет, и многие другие. Всё же флот греческих повстанцев в 1821—1829 гг. состоял, в основном, из небольших судов водоизмещением от 100 до 400 тонн.
Более крупные (450—700 т) встречались редко. Но даже они были вооружены не более чем 16 – 18 пушками малых калибров. Поэтому своим вооружением значительно уступали линейным кораблям и фрегатам османов, нёсшим от 50 до 84 орудий крупных и средних калибров. Лишь высокий профессионализм греческих моряков сделал их достойными противниками османского флота.
Воинской дисциплины у греческих моряков не было.
Единственным «офицером» являлся капитан судна (шкипер), а все важные решения он принимал совместно с экипажем. К тому же почти все матросы были его родственниками, и сам корабль принадлежал его семье.
Основную часть флота повстанцев составили эскадры четырёх островов – Идры, Спеце, Псары и Касоса. Важный момент: на этих островах не было ни одного турка!

Бриг «Перикл» арматора Андреаса Хадзианаргиру под флагом Спеце (1820 г.)

Идра. Скудная земля скалистого острова не могла кормить население. Поэтому идриоты стали отличными моряками и судостроителями. К 1821 г. на острове проживали 28 тысяч человек, из которых 10 тысяч (практически все мужчины) были моряками.
Спеце. Около 1470 года несколько тысяч греков перебрались с полуострова Пелопоннесс на близлежащий остров Спеце. Здесь они стали моряками. Специоты практиковали совместное владение судами, а члены экипажей получали долю от доходов.
Псара. Этот небольшой скалистый остров (8 х 9 км) недалеко от острова Хиос с 1643 г. стали заселять греки из Фессалии и с острова Эвбея. Скудная природа вынудила их стать моряками. К 1821 г. Псара имел третий по величине флот после Идры и Спеце. Населяли его 6 тысяч человек, все моряки.
Касос. Крохотный скалистый остров в архипелаге Додеканез на северо-востоке от Крита. Его население к 1821 г. достигло 3,5 тысяч человек, почти все они были моряками. Эскадра Касоса была четвёртой после эскадр Идры, Спеце и Псары. В ней состояли 15 вооружённых бригов с тысячей моряков (в среднем, 67 человек на одно судно).
Кроме перечисленных, некоторые другие острова и приморские города тоже имели коммерческие суда с пушками. Можно отметить острова Хиос, Самос, Икария, Миконос, города Галаксиди (в Фокиде), Энос (во Фракии), Иериссос (в Македонии), Пелиона (в Фессалии), Сфакия (на острове Крит).

Морской театр Освободительной войны (СИЭ, том 4, с. 747—748)

Далее я упоминаю те случаи применения брандеров, которые нашёл в греческих источниках. Но речь в них идёт, в основном, о
«несравненной отваге» капитанов брандеров и других судов повстанцев. А вот конкретики очень мало. Имена своих и вражеских кораблей, их тоннаж и вооружение, как правило, не называются.
Детали боевых столкновений не описываются.
Говорится о том, что брандеры систематически атаковали османов во множестве боевых столкновений по всему Эгейскому морю. Однако в изученных мною текстах на греческом и английском языках описаний таких атак, совершённых за 8 лет Освободительной войны, я нашёл мало.
Это – не моя вина. Греки за 200 лет не нарисовали даже нормальную карту театра морской войны, с названиями всех островов, упоминаемых в связи с боевыми действиями. Пришлось взять карту из Советской Исторической Энциклопедии (том 4), где указаны названия островов.

1821 год
Восстание на Пелопоннессе началось в марте 1821 г. Первым городом, поднявшим здесь знамя восстания, стал Галаксиди. 26 марта 300 повстанцев из Галаксиди пошли на соседний город Амфисса.
А среди островов 3 апреля первым восстал Спеце. За ним последовали острова Порос, Саламин, Эгина, Псара, Идра.
20 апреля эскадра повстанцев Идры соединилась с эскадрой Спеце. 24 апреля они пришли к острову Псара. Объединённый флот трёх островов прибыл 27 апреля к острову Хиос, требуя от хиосцев участия в революции. Но хиосцы уговорили моряков уйти, чтобы не навлечь на себя месть турок.
28 апреля, исходя из соотношения числа кораблей, Якова Томбазиса (1782—1829) с Идры избрали командующим объединённого флота, а его бриг «Фемистокл» (двенадцать 18-фунтовых пушек) стал первым флагманом*.
/* Я. Томбазис отдал в повстанческий флот 4 своих корабля. /

24 мая этот флот (40 вооруженных судов) загнал в залив Эрессос острова Лесбос двухдечный турецкий фрегат «Мансурия» (74 пушки калибра 40 фунтов), отставший от эскадры. Однако все попытки греков расстрелять фрегат своими лёгкими пушками не дали результата.
Капитаны пришли в уныние. Если они не могут потопить один фрегат, то как одолеть эскадру? Собравшись на совет, решили, что единственный путь к достижению этой цели – применение брандеров. Они знали, что брандеры устарели, так как новые корабельные пушки стреляют значительно дальше и точнее, чем в середине XVIII столетия. Но иного выхода не видели.

Дальнейшие события показали, что такое решение соответствовало общей ситуации. Брандеры было легко сделать, а жители островов имели огромный опыт плавания на небольших судах в Эгейском море, усеянном большими и малыми островами, а также скалами. Эта акватория идеально подходила для «ассиметричной» морской войны против регулярного флота.

Первый успех
Но опыта применения брандеров ни у кого не было. Только моряк Георгий Пататукас заявил, что видел во Франции как их оборудуют. А ещё на совете появился русский по фамилии Афанасьев, неизвестно как оказавшийся там, и сказал, что умеет превращать торговые суда в брандеры.
Эти двое в кратчайшее время подготовили брандер. Капитан Георгий Теохарис ночью подвёл его к фрегату, зажёг и ушёл в шлюпке, но из-за отсутствия опыта плохо закрепил брандер. Турки оттолкнули его и он сгорел, не причинив никакого ущерба.
Тогда капитан Хадзитриантафиллу с острова Лемнос отдал под брандер свой корабль. Пататукас и Афанасьев снова взялись за работу. К этому времени Г. Калафатис с Псары привёл старое судно, которое предложил переделать в брандер. Командование первым брандером поручили Георгию Папаниколису (1790—1855).
Папаниколис и Калафатис решили атаковать днём. 27 мая в 6:00 греческая флотилия пошла к фрегату, стреляя по нему из пушек. А в 6:45 сквозь дым от выстрелов прошли два неприметных малых судна. Калафатис прицепил свой брандер к фрегату в районе миделя, но его сильно изношенное судно пропускало воду и стало тонуть.

Атака турецкого фрегата «Мансурия» брандером Д. Папаниколиса.
Художник Константин Воланакис (1837—1907)
 

Тогда к фрегату приблизился Папаниколис. Члены экипажа зацепили крюками нижний ряд орудийных портов, подожгли брандер и перешли в шлюпку. Турки пытались отцепить брандер и погасить огонь, но это им не удалось. Фрегат загорелся, потом взорвался.
С этого дня у повстанцев появился новый «греческий огонь».
Обычно брандер снаряжал за свой счёт его владелец. Стоимость переделки колебалась от 30 до 100 тысяч пиастров.
Экипажи брандеров состояли из добровольцев. Моральный дух этих людей был очень высоким благодаря сочетанию религиозных убеждений, патриотизма и смелости.

Героический поступок Анемоянниса

До капитанов греческих судов в Коринфском заливе дошла весть о том, что брандер Папаниколиса сжёг османский фрегат в заливе острова Лесбос. Тогда они решили с помощью брандера сжечь турецкие корабли в гавани Навпактоса, находящегося на северном берегу залива, примерно в 10 км за входом в залив*.
/* Перед входом в залив 7 октября 1571 г. произошла знаменитая битва при Лепанто (так называли Навпактос в Средние века). /
Никто из них не имел опыта изготовления и применения брандеров. Превращением маленького парусника из Галаксиди в брандер занялся некий боцман по фамилии Мирьялис. Он загрузил судно не смолой и порохом, а хворостом и дровами. И сказал, что брандером должен управлять один человек. А позади его должна идти шлюпка, которая после поджога эвакуирует смельчака. Добровольцем стал 23-летний Георгий Анемояннис. матрос с торгового судна острова Спеце.
Брандер вышел на рассвете 10 июня, буксируя шлюпку спасателей во главе с Мирьялисом. Вслед за брандером шёл бриг «Ликург» капитана Адриана Сотириу. Увидев греческие суда, турки открыли огонь из орудий в крепости на холме, с бастионов при входе в гавань Навпакта и с кораблей, стоявших в гавани (3 брига, корвет и голет).
Мирьялис решил, что войти в саму гавань невозможно. Он поджёг брандер со шлюпки и дал команду Георгию прыгнуть в неё. Тот отказался и крикнул: «уходите, я пристану к кораблю». И повёл горящий брандер в гавань.
Оставаться на горящей палубе не было возможности. Георгий бросился в воду, пытаясь вручную поворачивать перо руля. Когда уже не было сил оставаться в дыму, он оставил руль и поплыл прочь.
Но турки на лодках догнали его, подняли на палубу корвета. И зажарили на вертеле, как барашка! Обгоревшее тело Анемоянниса несколько дней висело на рее корвета. Сейчас в бастионе старой крепости у входа в гавань стоит памятник герою.

Бой в проливе Цангли
После того как жители острова Самос 4 июля отбили попытку высадки османских войск, турецкая эскадра оставалась в этом районе. Но 8 июля греческие брандеры атаковали турецкие корабли в проливе Цангли между островом Самос и берегом Малой Азии.

Эпизод атаки в проливе Цангли

Они сожгли какой-то военный корабль (его класс и название нигде не указаны), а также 8 небольших транспортных судов. Этот бой заставил турецкую эскадру уйти от Самоса.
В том же месяце новым командующим объединённым флотом вместо Якова Томбазиса повстанцы избрали Андреаса Миаулиса (1769—1835).

Разрушение Галаксиди
22 сентября египетско-алжирская эскадра Измаила-паши (2 фрегата, 30 корветов, шлюпов и бригов) вошла в Коринфский залив и приблизилась к портовому городу Галаксиди в глубине этого длинного залива. Он был известен своим торговым флотом, своей верфью и богатством горожан.
Немногочисленные защитники города (360 мужчин и 18 женщин) продержались сутки, после чего ушли в горы. Головорезы Измаила-паши заняли город 23 сентября и занялись любимым делом – грабили, а затем поджигали дома, брошенные жителями, укрывшимися в окрестных горах. В гавани находились 90 парусников и гребных судов разной величины, в основном небольших. Лишь 13 из них имели пушки.
Моряки из Галаксиди попытались отомстить за разрушение города и сожжение их судов, атаковав эскадру Измаила-паши небольшим судном, превращённым в брандер. Атака была плохо продумана, брандер шёл днём и турки его потопили.

1822 год

Атака Канариса
Идея не просто отомстить туркам за резню 22 апреля на Хиосе, но и сжечь флагман капудана-паши, предложил моряк Константин Канарис (1792—1877) с Псары. Он попросил совет капитанов дать ему брандер. «Адмирал» объединённого флота Миаулис поддержал план Канариса и выделил в помощь ему брандер с Идры под командованием Андреаса Пипиноса (1788—1836). При этом, во избежание недоразумений, Миаулис приказал Пипиносу подчиняться Канарису.
Канарис и Пипинос вывели свои двухмачтовые брандеры (экипажи 29 и 19 человек соответственно) из гавани Псары, под австрийскими флагами.
Турецкая эскадра стояла на рейде возле Хиоса. Турки праздновали окончание рамазана: на флагманском корабле Кара-Али было много гостей. А на реях флагмана висели несколько повешенных жителей Хиоса.
Австрийские флаги позволили брандерам подойти к стоянке турецкого флота. Трёхдечный линейный корабль и двухдечный фрегат стояли в миле (1,8 км) от берега. Вокруг них расположились 12 кораблей поменьше (корветы и бриги). Но Канарис и Пипинос хотели убить «мясника».

Константин Канарис

Турки поначалу думали, что капитаны появившихся судов неумело маневрируют, а когда поняли, что это брандеры, было уже поздно. Брандер Канариса пристал к флагману, зацепился крюками. Канарис зажёг фитили и прыгнул в шлюпку. Под ружейными выстрелами греки ушли на вёслах.
Пипинос атаковал фрегат, но плохо закрепил брандер, и турки смогли его отцепить. Дрейфуя по воле волн и ветра, этот брандер создал панику на кораблях, мимо которых проплывал. На них рубили якорные канаты и поспешно уходили в бухту Чешме или в открытое море. Французский морской офицер Жан Журден (Jean P. Jourdain), ставший свидетелем этой атаки, писал в 1828 г.:
«Если бы тогда у греков было ещё несколько брандеров, они сожгли бы весь турецкий флот».
Тем временем на флагмане бушевал огонь. Через час он достиг крюйт-камеры и корабль взорвался. По сообщению консула Австрии в Чешме, из 2286 человек, находившихся на борту 84-пушечного линкора, спаслись не более 200. А фрегат серьёзно обгорел от брандера Пипиноса. Ему пришлось долго стоять в ремонте.

Сожжение К. Канарисом турецкого линкора на рейде Хиоса.
Художник Никифор Литрас (1832—1904)

Бой в проливе
В начале сентября турки попытались уничтожить две главные базы флота повстанцев – на Идре и Спеце. Они появились перед островами 8 сентября. Сюда пришёл целый флот: 6 линейных кораблей, 15 фрегатов, 66 корветов, шлюпов и бригов – 87 вымпелов. Среди 66 малых кораблей были не только турецкие, но и алжирские.
Объединённый флот Идры, Спеце и Псары насчитывал в это время 53 корабля с пушками и 10 брандеров. Он стоял в проливе между Идрой и Спеце. Всё гражданское население острова Спеце, где песчаные пляжи удобны для высадки десанта, перебралось на скалистую Идру.
Турецкий флот сразу направился в пролив. Это стало неожиданностью для «адмирала» Миаулиса. Он поднял сигнал «флот следует за мной» и двинулся в открытое море. Над островами нависла угроза катастрофы. Но капитаны Антониос, Криезис, Ламбру, Лембесис, Теодорис и Цупас не подчинились приказу, а пошли навстречу туркам и открыли огонь по ним. Тогда Миаулис развернулся и тоже пошёл на турецкие корабли.
В это время Пипинос на своём брандере атаковал алжирский фрегат. Десятка два алжирских моряков спрыгнули на горящий брандер. Многие из них получили ожоги, но им удалось отвести брандер от своего фрегата.

Атака брандера Пипиноса. К сожалению, художник неправильно нарисовал два турецких корабля на первом плане. Они не соответствует началу XIX века.

Брандер Пипиноса сел на мель и сгорел, однако примерно в 14 часов дня пошёл в атаку брандер капитана Космы Барбациса, стоявший среди группы греческих кораблей перед Спеце.
Турецкий командующий, некий Кёсе Мехмет, испугался атаки Барбациса и повёл свой корабль на выход из пролива. Его примеру последовали все остальные. В этот раз островитяне избежали резни и рабства. Пипинос и Барбацис переломили ход сражения.

Успех у Тенедоса
После неудачной попытки разрушить базы греческого флота на Спеце и Идре 8 сентября, османский флот ушёл в бухту Суда на Крите. 8 октября он оттуда направился к проливу Дарданеллы.
15 (27) октября он прошёл между островами Псара и Хиос.
Встретив встречный ветер, турецкие корабли 16 (28) октября бросили якоря на рейде острова Тенедос.
Моряки Псары решили попытать счастья. В тот же день к турецким кораблям пошли брандеры Георгия Врацаноса и К. Канариса. Они подняли османские флаги, а экипажи были одеты по-турецки. Бриги капитанов Калафатиса и Сариянниса, под флагами Псары, шли за ними, имитируя погоню, и на виду у османского флота стреляли по брандерам. Уловка удалась. Несколько османских кораблей «отогнали» бриги псариотов, а брандеры стали на якоря на стоянке османского флота.
Вечером Канарис, пройдя первую линию охранения (корветы и бриги) и вторую (фрегаты) турецкой эскадры, направился к линейным кораблям, выбрав самый крупный, думая, что это флагман. Но капудан-паша Кёсе Мехмет успел войти в Дарданеллы и Канарис шёл к кораблю капудан-бея (вице-адмирала) Ибрагима.
При стоящем на якоре носом к ветру корабле Канарис хотел закрепить брандер в носовой части турецкого судна, но в последний момент сообразил, что течение повернуло его. Тогда он развернул брандер, чем выдал себя. Турки открыли огонь и уже под огнём Канарис закрепил брандер и поджёг. Через 10 минут османский корабль взорвался. Из 800 членов экипажа выжили немногие, в том числе Ибрагим-паша.
Врацанос закрепил свой брандер на турецком фрегате, но совершил ошибку, которой избежал Канарис. Он прикрепил брандер к носу фрегата, однако ветер отгонял пламя от корабля, и туркам удалось отвести брандер в сторону. Жюрен де Гравьер писал:
«Только Канарис был безошибочен в этом виде атаки. Герой достойный стука сердца поэтов, моряк, которым никакой другой моряк не устанет восхищаться. Канарис в течение шести только месяцев уничтожил два линейных корабля, утопив более трёх тысяч турок. Достаточно было одного его имени, чтобы целые флоты обращались в бегство».
В панике, невзирая на непогоду, турецкие корабли снялись, ища спасение в Дарданеллах. Но многие сели на мель у островков Мавриес.
Турки на шлюпках преследовали экипажи Канариса и Врацаноса до мыса Пориа. Утром их подобрали греческие корабли.

1823 год
Турецко-алжирский флот под командованием Хосрева Мехмеда-паши 11 июля обстрелял город Коринф и попытался высадить десант, но греки отразили высадку. В конце июля флот Хосрефа вернулся из Ионического моря в Эгейское.
10 августа эскадра Псары, под командованием Николиса Апостолиса (1770—1827), первой вышла в море навстречу флоту Хосрева. За ними последовали эскадры Спеце (30 августа) и Идры (31 августа). В начале сентября все три соединились у Псары. 15 сентября состоялся бой между ними и частью флота Хосрефа возле Афона.
После этого среди греков произошёл разлад, и эскадра Спеце ушла к своему острову. Эскадры Идры и Псары шли вслед за османским флотом и 11 октября в районе мыса Артемисио (на северном берегу острова Эвбея) произошёл бой, который не принёс победы ни грекам, ни туркам.
Однако Хосреф, видя, что в тесных прибрежных заливах и в узких проливах между островами его кораблям трудно маневрировать, 17 октября увёл основную часть флота в Дарданеллы, оставив 11 кораблей в заливе острова Эвбея под защитой крепости города Халкис (ныне Халкида).
Пять кораблей эскадры Идры, под командованием Миаулиса, и пять кораблей эскадры Псары, под командованием Апостолиса, а также брандеры Канариса и Никодимоса, не обращая внимание на огонь из крепости, атаковали эту турецкую флотилию.
Турки подняли паруса и попытались уйти. Миаулису удалось захватить один корабль, ещё один сжёг собственный экипаж. Пять турецких кораблей прорвались, а четыре укрылись в бухте Святой Марины, на берегах которой находились турецкие войска. Бухта была мелководной и неудобной даже для небольших брандеров. Оба брандера были подожжены огнём с берега и сгорели. Но один из них волны прижали к турецкому корвету, который сгорел вместе с брандером.

1824 год
После серии побед греческих повстанцев в 1821—1823 гг. на суше и на море, власти Османской империи решили вовлечь в войну против греков Мухаммеда Али, султана вассального Египта, армия и флот которого были организованы по европейскому образцу.
В январе 1824 г. в Египет послали чиновника, который «слёзно просил» Мухаммеда оказать содействие в подавлении «греческого бунта». За это правительство Османской империи обещало отдать под власть Мухаммеда Сирию, Крит и Морею (Пелопоннесс)!
Мухаммед принял предложение и сказал, что пришлёт 20 тысяч солдат и весь свой флот.
Египетский флот начал с высадки десанта под командованием Хусейн-бея на остров Крит в первой половине апреля. Часть повстанцев 12 апреля эвакуировалась на кораблях эскадры Эммануила Томбазиса, другая часть ушла в горы вместе жителями деревень и городов, спасавшимися от резни и захвата в плен для продажи в рабство.
Следующей целью египетского флота был остров Касос. Касиоты долгое время досаждали Египту. Напомню их дерзкий рейд в сентябре 1822 г. на Думьят, где они захватили 13 кораблей, и захват в октябре того же года 6 египетских купеческих кораблей возле Кипра, а ещё 5 возле Александрии. Эскадра Измаила-паши 30 мая подавила сопротивление касиотов, после чего арабы убили всех тех местных жителей, кто не успел бежать на кораблях или лодках.
Османский флот под командованием Хосрева Мехмеда вышел из Дарданелл в начале мая. Ему было приказано превратить в руины селения на островах Псара и Самос, истребить всех жителей. Его флот состоял из двух 74-пушечных линейных кораблей, 5 фрегатов, 45 корветов, бригов, шлюпов. Всего 82 боевых корабля, а ещё 30 транспортов с десантом (3 тысячи янычар и албанцев).
В июне произошла резня на Псаре. После этого Хосрев стал готовить высадку на Самос. Но псариоты, доставив выживших женщин и детей в крепость Монемвасия (на небольшом острове Мальвазия) готовили к бою уцелевшие корабли. Их эскадра (командир Николай Апостолис) пошла к Самосу. В ней было 10 вооружённых кораблей и 5 брандеров (капитаны Канарис, Папаниколис, Врацанос, Врулос, Никодимос).
Флот Идры был разделён на две эскадры. Первая (29 кораблей) пошла на юг, на перехват флота из Египта. А вторая (21 корабль и 4 брандера) пошла к Самосу. Ею командовал Георгий Сахтурис (1783—1841). Капитанами брандеров были Ватикиотис, Рафалиас, Роботис и Цапелис.
Третьей к Самосу отправилась эскадра Спеце (командир Георгий Коландруцос). В ней состояли 15 кораблей и 2 брандера (капитаны Матрозос и Мусос).
30 июля эскадра Г. Сахтуриса обнаружила у западного берега Самоса, между островом Икария и островком Фурни, турецкую флотилию с десантом. В ней было 20 небольших судов и 30 каиков с солдатами. Сахтурис открыл огонь из пушек и даже таранил турецкие суда. Все каики и часть судов были потоплены, несколько захвачены. Погибли около 2-х тысяч турок.
Κанарис, командуя брандером, 29 июля попытался проникнуть днём в гавань египетской Александрии. Военные корабли и торговые суда стояли здесь чуть ли не борт к борту. Но в самый неподходящий момент стих ветер, а затем офицер французского военного корабля, стоявшего в Александрии, распознал в бинокль брандер и поднял тревогу. Канарису едва удалось уйти.

Самосское сражение
Сражение при острове Самос происходило в проливе Микале между этим островом и берегом Малой Азии. В нём сражались эскадры Идры (командир Г. Сахтурис) и Спеце (командир Г. Коландруцос). Эскадра Псары опоздала.
Первый бой в проливе состоялся 30 июля, второй – 1 августа.
Успеха никто не добился. Третий – 4 августа. В это время в пролив пришли 17 греческих кораблей и брандер Канариса. Турки поспешно отступили.
Четвертый бой произошёл 5 (17) августа. В тот день брандеры греков за 3 часа сожгли 3 османских линейных корабля и несколько транспортов.
Константин Канарис записал здесь на свой счёт третий большой военный корабль. Д. Фотиадис отметил, что этот успех Канариса стал также ответом греческим и зарубежным завистникам, которые заявляли, что возле Хиоса и Тенедоса Канарис жёг корабли ночью, к тому же стоявшие на якоре. Мол, пусть попробует сделать это днем. Он сделал!
Османский флот ушёл к островам Додеканез.

Бой у острова Кос
17 августа Яков Томбазис захватил австрийский транспорт, от капитана которого узнал, что османский и египетский флоты находятся возле острова Кос. Совет капитанов решил атаковать противника в проливе между островом Кос и портом Галикарнас (сейчас это курорт Бодрум).
Командующий объединенным флотом А. Миаулис 18 августа приказал: «всему флоту войти в пролив». Впереди шли 6 брандеров: Пипиноса, Роботиса, Теохариса с Идры, Кастелиотиса со Спеце, Папаниколиса и Вурлоса с Псары. Как только турки увидели приближение греческого флота, Хосреф и Ибрагим приказали своим кораблям поднять паруса.
В брандер Вурлоса попали 5 ядер на уровне ватерлинии, а в результате столкновения с греческим бригом он потерял руль. Экипажу пришлось сжечь своё судно. Погиб брандер Манезаса. Брандер Константина Никодимоса попытался сцепиться с флагманом Хосрева, но тот успел скрыться в Бодруме. Измаил-паша из Египта едва спасся от брандера Пипиноса.
Тактическое преимущество греческому соединению обеспечили брандеры. В тот день Г. Сахтурис написал в своём дневнике:
«Брандеры — душа нашего флота. Без них мы не смогли бы достичь ничего, или совсем малого, с неприятелем, имевшем корабли несравнимые с нашими ни числом, ни возможностями».
20 августа у островка Липсо, между островами Патмос и Калимнос, соединились две эскадры Идры, две эскадры Спеце и эскадра Псары. Это было самое большое соединение флота с начала войны: 70 кораблей, 5 тысяч моряков, 800 пушек*.
/* В среднем: в одной эскадре 14 кораблей, 160 пушек, тысяча моряков. /

Тем временем османский флот соединился в архипелаге Додеканез с эскадрами Египта, Алжира, Туниса и Триполи. Набралось около 100 боевых единиц (линейный корабль, 25 фрегатов, 40 корветов и бригов, малые суда) и свыше 200 транспортов с войсками (около 16 тысяч). На египетских кораблях было много офицеров-французов. Хосреф сказал египетскому командующему Ибрагиму-паше (1789—1848), что главной целью экспедиции является Самос, последний греческий оплот в восточной части Эгейского моря.

Сражение в заливе Геронтас
Утром 21 августа ветер посвежел и Миаулис приказал флоту стать на якоря в заливе Геронтас, западнее Бодрума. В проливе остались только два дозорных брига. Греки стояли в заливе два дня, готовые атаковать турецкий флот, если тот направится к Самосу.
28 августа 7 турецких кораблей вышли из Бодрума на разведку.
Обнаружив греческий флот, они развернулись и ушли в Бодрум.
Греческие корабли в это время находились у скал Гидия.
Командиры эскадр решили вернуться в залив Геронтас, но слабый ветер позволил войти в залив только 15 кораблям. Среди них были флагман Идры (корабль Миаулиса) и флагман Спеце (корабль Коландруцоса). Остальные 53 корабля встали на рейде между островками Фармакониси и Гайдурониси.
На рассвете 29 августа из Бодрума вышли османский и египетский флоты (86 кораблей). Они шли двумя колоннами: во главе левой шёл флагман Хосрефа, с целью окружить греческие корабли, стоявшие на рейде. Вторую возглавил флагман Ибрагима, с целью уничтожить греческие корабли в заливе.

Сражение происходило в акватории между портом Бодрум и большим островом Кос

Сражение началось при неблагоприятных обстоятельствах для греков. Турки шли с попутным ветром, а почти полное безветрие в заливе не позволяло грекам выйти из него. Сложилась отчаянная ситуация. Греки спустили шлюпки и, прикрепив канаты к кораблям, буксировали их, работая вёслами изо всех сил.

В этот критический момент Николай Апостолис, находившийся на рейде, дал команду своим брандерам атаковать. Папаниколис и Никодимос пошли в атаку. Папаниколис, герой Эрессоса, снова отличился. Как пишет Сахтурис – «бросившись на два идущих впереди фрегата, он обратил их в бегство». Вслед за брандерами в бой вступили и другие греческие корабли с рейда.
Используя замешательство турок, греческие корабли в это время один за другим выходили из залива. Первым вышел флагман Миаулиса. Флоты с обеих сторон вели огонь из 3-х тысяч пушек. Но теперь ветер благоприятствовал грекам. Яннис Матрозос сцепил свой брандер с египетским бригом, однако ветер потушил огонь. К этому же бригу пристал брандер Андреаса Пипиноса. В этот момент Пипинос был ранен, и его люди подожгли брандер раньше времени. Третьим к бригу пристал Лазарь Мусус и поджёг его. Экипаж брига бросился в море.

Эпизод сражения у острова Самос (художник-самоучка Василис Ботас)

Теохарис сцепил свой брандер с 44-пушечным фрегатом, флагманом эскадры из Туниса. На нём, помимо 500 моряков, находились 800 солдат, а ещё и французские офицеры. Но ветер не дал огню перекинуться на фрегат. Затем с этим же фрегатом сцепился брандер Ватикиотиса. Вскоре фрегат загорелся и через полчаса взорвался. После этого три других флагмана эскадр противника ушли в Бодрум. За ними последовали остальные корабли.

Победу в этом самом крупном морском сражении освободительной войны обеспечили брандеры и умение греческих моряков управлять своими кораблями. Однако потери их противников были невелики по отношению к общей численности имеющихся в строю боевых кораблей. Понимая это, Миаулис после сражения написал своим землякам на Идру:
«Братья, мы дважды победили врага, но именно из-за этих побед мы в опасности. Наши три острые сегодняшние необходимости это продовольствие, боеприпасы и брандеры. Нам по-прежнему противостоят более 70 боевых кораблей. Мы нуждаемся в большом количестве брандеров. Пришлите как можно скорее брандеры».

Бегство Хосрефа
Опасность для Самоса ещё не миновала. Греческий флот расположился недалеко от него, между островками Липсо и Аркиус. 6 сентября в этом районе появились около 200 турецких кораблей, в том числе 90 больших. Они шли высаживать десант. Миаулис приказал всем кораблям объединённого флота встать перед берегом Самоса, в самом удобном месте для высадки. Были также мобилизованы жители острова.
Трудно сказать, чем бы всё кончилось, но к вечеру разразилась сильнейшая гроза со штормом. Турецкие корабли разошлись кто куда в поисках мест, исключающих посадку на подводные скалы. Многие вернулись в Бодрум. Так Самос был спасён в очередной раз.
9 сентября флот Хосрефа был замечен у острова Патмос. Он сильно отличался от того, что вошёл в Эгейское море 4 месяца тому назад. Хосреф потерял в боях и в результате кораблекрушений десятки кораблей, тысячи моряков и артиллеристов. Оставшиеся корабли были сильно потрёпаны. Оставив Ибрагиму 15 лучших кораблей, Хосреф скрылся в Дарданеллах.

Ночное сражение у Митилини
Миаулис опасался новой попытки турок высадиться на Самос и повёл флот в пролив между островом Хиос и Малой Азией. Здесь он обнаружил что турки идут к острову Лесбос. В полночь с 24 на 25 сентября Миаулис настиг турецко-египетский флот возле острова Митилини, который шёл, вывесив на кораблях огромное количество зажжённых фонарей.
Вперёд пошли греческие брандеры, турки открыли огонь по ним из кормовых пушек. Идриоты Т. Теофанис и Д. Калояннис пристали с двух бортов к тунисскому бригу. Теофанису ветер не благоприятствовал, зато огонь с брандера Калоянниса перебросился на бриг. Через 15 минут бриг взорвался.
Никодимос пристал к египетскому корвету. Пламя с брандера через орудийный порт сразу дошло до крюйт-камеры и экипаж брандера только чудом не погиб при взрыве корвета.
У греков остались всего 2 брандера. На рассвете А. Робоцис сцепился с египетским корветом, но ветер не позволил пожару перейти на корвет. Однако флот Ибрагима-паши уже охватила паника. Несколько корветов и бригов выбросились на побережье Лесбоса либо разбились на прибрежных камнях.
После этого сражения греческий флот вернулся к Самосу, а Ибрагим-паша – к острову Кос. Когда сюда пришли транспорты из Александрии (ещё 5 тысяч солдат), Ибрагим решил идти к Криту, и оттуда к Пелопоннессу – высаживать войска.

Бегство Ибрагима
19 октября к объединённому флоту на новом брандере пришёл Канарис. 28 октября были получены сведения, что флот Ибрагима покинул Кос и 52 греческих корабля подняли паруса.
Вскоре стало ясно, что Ибрагим идёт к Криту. Но слабый ветер долго не позволял грекам догнать Ибрагима. Догнали лишь на рассвете 1 ноября у города Ираклион на Крите. Греки решили атаковать боевые корабли, а не транспорты.
Первым из брандеров пошёл в атаку Т. Вокос, и в это время четыре десятка турок со шлюпа ухитрились залезть на корму его корабля. Завязался рукопашный бой, греки сбросили абордажную команду в море, но и сами изрядно пострадали. Робоцис атаковал турецкий фрегат, и тут вражеская бомба попала в открытый порт брандера, от её взрыва начался пожар, потом взорвалась крюйт-камера брандера, а его экипаж едва успел эвакуироваться в шлюпке. Канарис и ещё один брандер с Идры пошли в атаку на другой фрегат, но не догнали.
К закату Ибрагим во главе 12 фрегатов вступил в перестрелку с греческим кораблями. Никто ничего не добился.
В 23 часа капитаны Стипас и Матрозос пристали один за другим к египетскому бригу. И хотя бриг не сгорел, картина горящих брандеров вынудила Ибрагима-пашу поднять сигнал «спасайся кто может».

1825 год
Воспользовавшись междоусобицей, возникшей между греческими повстанцами, Ибрагим-паша 2 февраля (12 по новому стилю) высадил с кораблей свои войска в небольшом городе Метони, не встретив никакого сопротивления. Этот город находится на Пелопонессе, в 11 км южнее города Наварин (сейчас город называется Пилос).
Две эскадры греческого флота вышли в море только 18 марта. Эскадра Миаулиса пошла к Криту, эскадра Сахтуриса – в Эгейское море.
17 апреля Миаулис у острова Гавдос (35 км на юг от Крита) вступил в бой с эскадрой Халил-бея, прибывшей из Египта.
Противники постреляли друг в друга и разошлись*. От Крита греки отправились к Наваринской бухте.
/* Турецкие артиллеристы во все времена стреляли плохо. А на греческих кораблях стояли пушки небольших калибров. Да и меткостью греки тоже не отличались. Поэтому перестрелки, как правило, происходили без заметных результатов. /

У Миаулиса было мало кораблей. Он высадил 100 человек на остров Сфагия (он же Сфактерия), чтобы усилить развёрнутую на нём батарею при входе в бухту. А 26 апреля две эскадры (турецкая и египетская, в сумме 97 вымпелов) заблокировали вход в Наваринскую бухту.
Османские суда начали обстрел острова из 700 пушек и послали 50 шлюпок с десантом. Не выдержав обстрела и атаки десантников, греческие артиллеристы отступили и попытались прорваться к кораблям Миаулиса, стоявшим у берега острова Сфагия, вдали от входа в бухту. Почти все эти люди погибли при прорыве.
Миаулис, ввиду огромного неравенства сил, не вступал в бой, наблюдая за событиями издалека. В тот день у него были только два брандера. На следующий день пришли ещё четыре. Миаулис планировал послать их ночью в бухту в самоубийственную атаку.
Но в тот же день корабль капитана Антониоса Криезиса задержал транспорт с Ионических островов, плывший под британским флагом. Греческий капитан транспорта сообщил, что в бухте Метони находятся 22 корабля – 2 фрегата, 8 корветов и бригов, 12 транспортов. Узнав об этом, Миаулис решил атаковать Метони вместо Наварина (Пилоса).

Судно «Навета» арматора Гикаса Ботасиса с острова Спеце.
Превращено в брандер в 1825 г.

Вечером 30 апреля, около 20 часов, эскадра Миаулиса появилась перед Метони. Увидев приближение греческих кораблей, капитаны турецких военных кораблей и австрийских транспортов дали команду рубить якорные канаты. Пяти судам удалось уйти с попутным ветром, но остальные оказались запертыми в бухте.
Все шесть брандеров пошли в атаку одновременно. Ими командовали капитаны Бикос, Диммас, Пипинос, Политис, Спахис, Цапелис. Пламя пожаров всю ночь освещало Метони. В какой-то момент произошёл взрыв крюйт-камеры на двухдечном 60-пушечном фрегате «Азия».
В своем рапорте временному правительству Миаулис доложил, что удалось сжечь 2 фрегата, 3 корвета и все находившиеся в бухте транспорты. Впервые флоту повстанцев удалось за один раз нанести такой урон турецкому флоту. Но, будучи реалистом, Миаулис заявил в рапорте:
«Будем считать, что нам ничего не удалось, что опасность для Греции остаётся опасностью, если мы не продолжим наносить многократные удары по нашему сильному врагу».

Бой у Андроса
13 мая из Дарданелл вышла эскадра Хосрефа с грузом провианта и боеприпасов для турецкой армии, осаждавшей город Месолонгион (сейчас называется Месолунги). В ней были 4 фрегата, 10 корветов, 38 бригов и 8 транспортов под австрийскими или сардинскими флагами.
18 мая эскадра греческого флота (10 кораблей Идры, командир Г. Сахтурис; 10 кораблей Спеце, командир Г. Коландруцос; 9 с Псары, (командир Н. Апостолис) находилась у острова Скирос.
Заметив турецкие корабли, Сахтурис повёл всю эскадру (29 вымпелов) на турецкие корабли, направлявшиеся к порту Каритос на острове Эвбея. 20 мая (1 июня) состоялось сражение при острове Андрос. Этот остров самый северный в Кикладском архипелаге, до него 10 км на юго-восток от острова Эвбея.
В ходе боя турецкий двухдечный фрегат «Хазине гемиши» (64 пушки, экипаж 659 человек) получил серьёзные повреждения. Хотя он нёс вымпел флагмана, сам Хосреф находился на другом фрегате, так как опасался атаки греческих брандеров на флагманский фрегат. И не зря.
Сахтурис послал в атаку на фрегат брандеры Матрозоса и Лазароса Мусью. «Хазине гемиши» загорелся и вскоре взорвался. На нём кроме экипажа находились 150 артиллеристов, посланных для обстрела Месолонгиона, много пороха, и плоты для действий в мелкой лагуне Месолонгиона. Все люди и груз погибли.
Вскоре брандер «Цербер» Манолиса Бутиса с Псары зажёг 26-пушечный корвет. После этого эскадра Хосрефа ушла в отрыв от греков. А они захватили 5 австрийских транспортов с боеприпасами. Кроме того, погнались за османским шлюпом. Экипаж выбросил шлюп на песчаную отмель острова Сирос. Вооружённые жители острова взяли в плен 25 французов с корвета, предварительно избив их. А 175 турок убили.
После сражения корабли Хосрева собрались в заливе Суда
на Крите. Здесь к ним присоединилась прибывшая из Египта эскадра Джеджи Хусейна. Обе эскадры вышли в море 31 мая. Эскадра Миаулиса атаковала этот турецко-египетский флот 2 и 3 июня. В ходе боя греческий брандер сжёг египетский корвет, что стало единственным успехом греков.
Османский флот дошёл до Пелопонесса, 23 июня высадил войска, выгрузил боеприпасы и провиант в Наварине, а 26 июня пришёл в Патраский залив и заблокировал Месолонгион с моря.
В середине октября, поняв, что турецкие войска не могут взять Месолонгион, султан вновь обратился за помощью к Мухаммеду-Али. И 24 октября в Наваринский залив прибыл мощный турецко-египетский флот – 79 боевых кораблей и 56 транспортных. Те и другие доставили 10 тысяч солдат и офицеров египетской армии.
2 ноября этот флот вышел из Наварина и направился к Месолонгиону куда прибыл 6 ноября. 13 ноября и греческий флот подошёл к Месолонгиону. Произошло несколько сражений без победителей в акватории между островом Закинф и мысом Папа. 23 ноября флот Миаулиса снабдил Мессолонгион продовольствием и 30 ноября ушёл, а турецко-египетский флот остался блокировать город с моря.
Осада и несколько штурмов этого города стали вершиной мужества, героизма и военного искусства греков. Турки и египтяне понесли там огромные потери. Но бои шли либо на суше, либо между шлюпками и плотами в мелководной лагуне длиной 27 км. Никаких брандеров.
1826 год
1 января 1826 г. эскадра Миаулиса (17 кораблей, 2 брандера) вышла с Идры на Месолонгион. 7 — 9 января ей удалось прорваться через линию блокады и снабдить город провиантом.
Политису 15 января удалось сжечь турецкий корвет. 16 января эскадра Миаулиса сразилась с турецко-египетской эскадрой в Коринфском заливе. Турки впервые использовали брандеры, но их капитаны действовали так нерешительно, что грекам удалось захватить один из них. 25 января греческий флот ушёл*.
/* Посмотрите на карту. Слева направо: Кефаллиния, Патрасский залив, Месолонгион, Корифский залив. Всё рядом. /

1 апреля у острова Кефаллиния собрались 22 греческих брига, 2 голета и 5 брандеров. С этими силами 2 апреля Миаулис вступил в бой у мыса Папа с турецко-египетским флотом (48 кораблей), пытаясь прорвать блокаду Месолонгиона. Не удалось. В ночь со 2 на 3 апреля греки повезли провиант в город на шлюпках через лагуну, но опять безуспешно. Всю лагуну контролировали турецкие шлюпки и плоты. Миаулис 4 апреля заявил командирам гарнизона, что больше нет возможности снабжать город продовольствием.
В ночь с 10 на 11 апреля защитники Месолонгиона пошли на прорыв по суше. Некоторые из них взяли с собой жён и детей. Из трёх тысяч участников прорыва вышли 1250 бойцов и 300 гражданских лиц (в том числе только 13 женщин). Погибли свыше 1700 воинов и неизвестное количество женщин с детьми. Остальные жители города собрались в церкви. Они взорвали церковь, когда враги туда ворвались. Все погибли.

1827 год
В конце июля турецко-египетская эскадра (51 военный корабль и 41 транспорт) вышла из Александрии и 27 августа пришла в Наварин (ныне Пилос). Она высадила войска, которые начали опустошать окрестности, следуя тактике «выжженной земли».
5 октября перед входом в Наваринскую бухту встали на якоря корабли Британии и Франции. Правительства этих стран послали эскадры для принуждения турок к миру и предоставления автономии Пелопонессу. Чуть позже к ним присоединилась российская эскадра.
Посовещавшись друг с другом, союзники вошли в бухту. А 8 (20) октября, после того, как османы убили британского парламентёра и обстреляли французский корабль, союзники атаковали османский флот, уничтожив около 60 кораблей.
Английские и французские дипломаты были застигнуты врасплох этим событием. Греки тоже не ожидали ничего подобного, поэтому их радость была очень велика. После истребления вражеского флота в Наварине атаки греческих брандеров фактически прекратились.

1828 – 1829 годы
14 (26) апреля 1828 г. Россия объявила войну Османской империи, русские войска перешли пограничную реку Прут.
Русско-турецкая война заставила власти Великобритании и Франции склониться к созданию греческого государства как барьера на пути дальнейшей российской экспансии.
Генерал Иван Дибич 8 (20) августа 1829 г. занял Адрианополь (ныне Эдирне), гарнизон которого капитулировал. До Стамбула осталось 240 километров по хорошей дороге – неделя марша.
2 (14 сентября) султан подписал Адрианопольский мир. В 10-м пункте этого договора султан согласился с Лондонскими протоколами от 10 (22) марта 1829 г. Тем самым он признал создание автономного греческого государства в составе Османской империи.
А 3 февраля 1830 г. конференция представителей европейских держав в Лондоне объявила Грецию независимым суверенным государством!

Часть 1
Часть 2
Часть 4

• Назад
• Вперед