В.В.Григорьев

Опубликовано: 11 октября 2006
Просмотров: 257496

 

На левом фланге фронта, на канале Одер — Шпрее, дорогу к Берлину пробивали моряки 3-й бригады. Эта бригада также утратила соприкосновение с противником, отстав от наших войск, наступавших по суше. Но там путь до Шпрее был короче и препятствий меньше. Боярченко и Балакирев сообщали: «Созданы еще четыре подрывных партии. Работы по расчистке взорванных мостов ведутся круглые сутки... Полагаем возможным, что в ближайшее время головной отряд кораблей войдет в район боевых действий...»Расчистка обоих каналов набирала темпы. За работами было кому присмотреть, и я предложил Петру Васильевичу Боярченко, приехавшему из Фюрстенберга, съездить в Берлин, где приводил себя в порядок отряд полуглиссеров лейтенанта Калинина — следовало проверить, в каком он состоянии после выполнения боевой задачи на Шпрее. Выехали из Бад-Фрейенвальде рано утром 30 апреля вместе с писателем Леонидом Сергеевичем Соболевым, который продолжал собирать материал о флотилии. Это был день ожесточеннейших боев в центре Берлина. Шел штурм рейхстага, части армии Берзарина пробивались к имперской канцелярии. Но в предместьях, через которые мы въезжали в город, стало уже тихо. Жители куда-то попрятались, не забыв вывесить в окнах все, что нашлось белого, — простыни, наволочки, куски ткани. Показалось удивительным, как много на этих берлинских окраинах неповрежденных домов — не то что в Новороссийске, Сталинграде, Варшаве...Потом пошли кварталы с рухнувшими и искореженными зданиями, с воронками на мостовой, с не убранными еще после уличных боев трупами. Порученец старший лейтенант Василий Бойко, уже разведавший дорогу, уверенно подсказывал водителю Федору Нагорнову, где куда повернуть. А мы сидели в машине молча. Наверное, каждому еще нужно было осознать, что это и есть тот город, дойти до которого мы клялись, когда бои шли под Москвой и на Волге. Фашистская столица была в агонии — где-то еще отчаянно сопротивлялась, где-то уже вывесила белые флаги.Полуглиссеры стояли, тесно прижавшись борт к борту, на затишном участке Шпрее под прикрытием небольшого мыска. Над каждым — наш боевой Военно-морской флаг. На набережной выстраивается в шеренгу небольшая группа моряков. У некоторых забинтована голова или на перевязи рука, но выглядят браво, улыбаются. Лейтенант Калинин, сильно хромая и опираясь на блестящий немецкий палаш (невысокому Калинину он хорошо заменяет палку), подходит с рапортом.В строю шестнадцать старшин и матросов — половина первоначального состава отряда. Все они совершали рейсы через Шпрее с начала до конца десантирования, и вот, на счастье, — живы. Но в этом строю они представляют и своих товарищей, которых тут нет. Обращаясь к ним, я чувствую, как трудно сейчас отделить живых от павших — отряд встает перед глазами таким, каким мы проводили его в бой.Обстановка — не для длинных речей. От имени Военного совета я поблагодарил героев форсирования Шпрее за все, что они сделали, сказал, что Краснознаменная Днепровская флотилия гордится ими как своим славным авангардом, пронесшим флаг нашего флота к центру Берлина, и что их подвиг не забудется никогда. Предложил почтить минутой молчания память павших... Распустив строй, рассаживаемся на траве и нагретых солнцем камнях у стоянки полуглиссеров, и я прошу участников форсирования Шпрее рассказать, как все было. Приглушенно доносятся звуки уличных боев, идущих в нескольких кварталах отсюда. А тут тихо журчит Шпрее, переставшая уже быть трудным водным рубежом, — ничем как будто не примечательная река, совсем не широкая, с расплывшимися на спокойной воде пятнами мазута...Беседа налаживается не сразу — матросы стесняются говорить о себе. Старший лейтенант Серегин и лейтенант Суворов — оба они тоже здесь — помогают наводящими вопросами. Старшина Григорий Казаков вспоминает, как снимали экипаж загоревшегося посреди реки танка. Многие говорят о павших товарищах. Особенно об Александре Пашкове, о последних его минутах, когда он с перебитыми руками вел катер, зубами вцепившись в штурвал. Комсорг был душою отряда и самой своей смертью показал, что значит выполнить воинский долг до конца.