В.В.Григорьев

Опубликовано: 11 октября 2006
Просмотров: 388484

 

На КП у РокоссовскогоВ связи со слиянием в начале апреля 1944 года 1-го и 2-го Белорусских фронтов флотилия перешла в оперативное подчинение командующему прежним 1-м, а теперь просто Белорусским фронтом генералу армии К. К. Рокоссовскому.Я ехал на знакомый КП под Сарнами не без волнения: предстояло встретиться с военачальником, чье имя гремело по всем фронтам. Рокоссовский встретил так приветливо, что напряжение сразу спало.Доклад о состоянии флотилии и ее первых боевых действиях (со 2 апреля корабли бригады Лялько начали поддерживать огнем с Припяти приречные фланги 61-й армии и высадили небольшой разведывательный десант) командующий фронтом слушал вместе с начальником штаба генерал-полковником М. С. Малининым. Они не могли не обратить внимания на то, что силы флотилии невелики: в нее входило к тому времени, если считать все тральщики, свыше ста кораблей, но бронекатеров мы имели в строю пока лишь 16, плавбатарею — все еще одну...— Пушек-то сколько всего? — спросил Малинин.Цифры, названные мною, прозвучали весьма невесомо, и начальник штаба фронта, обернувшись к командующему, слегка улыбнулся. Рокоссовский стал задавать вопросы о перспективах усиления флотилии. Потом он сказал:— Кораблей у вас маловато. Постараемся в этом помочь.Зашла речь и о том, что флотилии очень нужна хотя бы рота морской пехоты — для десантов, для сопровождения кораблей по берегу и охраны их стоянок. Командующий и начальник штаба фронта вникали в нужды флотилии, связанные с базированием и материальным обеспечением кораблей. По заведенному порядку была подготовлена и тут же согласована по ВЧ с Генштабом директива, определявшая основные боевые задачи флотилии.Перед тем как отпустить меня, Рокоссовский заметил:— Моряки, знаю, народ смелый, отчаянный, но иногда идут напролом напрасно, неоправданно...Он вспомнил известный, как оказалось, ему случай, когда за потери, понесенные в одной из операций черноморцами, досталось и сухопутному командованию, которому подчинялся в оперативном отношении флот.Командующий фронтом — чего уж никак не мог ожидать — вышел проводить меня до машины. У подъезда стоял потрепанный трофейный «опель»: лесные дороги расквасила распутица и ехать на пантелеевском «зисе» я не рискнул. Взглянув на неказистый «опель», Рокоссовский поморщился:— И на таком драндулете вы разъезжаете по здешним дебрям? Нет, это непорядок. — Обернувшись, он приказал кому-то: — Пусть подгонят сюда «виллис» для командующего Днепровской флотилией.Так получилось, что уехали мы на отличной новой машине. Этому особенно радовался старшина Федор Нагорнов.Как стало мне вскоре известно, на следующий же день командование Белорусского фронта телеграфировало Наркому ВМФ, что оно считает наличный боевой состав Днепровской флотилии не отвечающим задачам, которые ставятся ей фронтом, и просит принять все возможные меры для пополнения флотилии новыми кораблями. Через несколько дней Главный морской штаб передал мне для сведения копию ответной телеграммы фронту. В ней сообщалось, что усиление флотилии зависит от поставок кораблей промышленностью; были названы примерные сроки отправки предназначенных для Днепра бронекатеров и плавбатарей.Вопросы Рокоссовского о боевых возможностях флотилии, его стремление помочь нам побыстрее получить новые корабли — все это, конечно, имело отношение к предстоящим наступательным действиям фронта. И даже облеченное в шутливую форму предостережение насчет того, чтобы моряки не зарывались, не подводили начальство неоправданным, чреватым напрасными потерями лихачеством, говорило о том, в каком направлении работает мысль командующего.

  В самом центре огромного советско-германского фронта, где развертывалась и наша флотилия, назревали большие события, в которых днепровцам отводилась пусть скромная, но своя определенная роль. Я возвращался от Рокоссовского охваченный мыслями о том, как много еще надо сделать, чтобы флотилия сыграла эту роль достойно.