В.В.Григорьев

Опубликовано: 11 октября 2006
Просмотров: 356812

 

Промедление с усилением десанта грозило тяжелыми последствиями. И как только к нам прибыло наконец подкрепление, собранное в тылах 415-й дивизии (к нему добавились краснофлотцы из обеспечивающих подразделений 1-й бригады), группа бронекатеров пошла на дневной прорыв в Пинск. Катера имели на борту 450 бойцов, несколько полевых орудий, боеприпасы. Как и в минувшую ночь, на кораблях, не имевших штатных политработников, находились политотдельцы — сейчас еще важнее было морально поддержать, воодушевить людей, идущих на виду у врага в бой.Дневной прорыв дался недешево. Лишь бронекатер лейтенанта Андрея Евгеньева — славный «Сорок третий», очень удачно действовавший и под Паричами на Березине (как и тогда, теперь на нем находился командир отряда старший лейтенант И. М. Плёхов), высадил подкрепление на причал речного порта и остался невредимым. Подошел к причалу и бронекатер № 92 лейтенанта Игоря Чернозубова. Но в этот момент снаряды самоходки, появившейся на набережной, угодили в рубку, в орудийную и пулеметную башни, в моторный отсек... Кроме командира, чудом оставшегося в живых, в рубке были убиты все, в том числе заместитель начальника политотдела бригады капитан Н. М. Булаткин. После первого прямого попадания в башню орудие еще продолжало вести огонь, но после второго оно вышло из строя. Те, кто был на верхней палубе, рассказали потом, как из башни выползли старшина комендоров, парторг отряда Набиюлла Насыров и заряжающий Герой Советского Союза Алексей Куликов. Оба раненные и обожженные, они помогли друг другу подняться на ноги и, запев «Интернационал», пошли по трапу на берег, увлекая в бой выбиравшихся из кубрика десантников.Это были последние мгновения жизни двух доблестных днепровцев. Старшина Насыров служил раньше на черноморском эсминце, участвовал в обороне Одессы и Севастополя, а затем Сталинграда. А Куликов, как, наверное, помнит читатель, — герой форсирования Днепра, солдат, попросивший командующего фронтом перевести его в матросы. Насыров и Куликов похоронены вместе с другими моряками и пехотинцами, павшими за освобождение Пинска, недалеко от того места, где совершили свой последний подвиг.Фашистские самоходки, бившие с кратчайшей дистанции, потопили еще один бронекатер (точнее — посадили на грунт, так как скрыться под водой он тут не мог) — «Двойку» лейтенанта Николая Бураминского. Погибли несколько членов экипажа и находившийся на борту инструктор политотдела лейтенант И. Л. Прокофьев. Командир катера был тяжело ранен.Но подкрепление десант получил, хотя часть его пришлось высадить на противоположный берег Пины, откуда бойцы под прикрытием огня кораблей переправлялись на плацдарм на шлюпках или вплавь. Для транспортировки грузов протянули через реку трос.Пополнение, пусть и не очень большое, прибавило десанту сил в трудные часы, когда атаки гитлеровцев следовали одна за другой. Десант держался стойко, но тревога за его судьбу не ослабевала. Тем более что из-за плотности вражеского огня дальнейшие рейсы в Пинск пришлось отложить до наступления темноты.В течение всего дня 12 июля наша 2-я бригада, поднявшись по Ясельде, содействовала — артогнем и высадкой небольших десантов — наступлению 397-й стрелковой дивизии. Эта дивизия была теперь ближе всех к Пинску на направлении главного удара. Но на укрепленных высотках правого берега Ясельды враг оказал ожесточеннейшее сопротивление, и к ночи стало ясно, что десантникам в Пинске надо продержаться во всяком случае еще один день.В обеспечении и поддержке десанта прямо или косвенно участвовали практически уже все силы флотилии, развернутые на Припяти, Пине и Ясельде. Удалось наладить доставку десантникам боеприпасов и продовольствия через перевалочный пункт в полутора-двух километрах ниже Пинска — прорываться дальше корабли не могли.На перевалочном пункте в тот день я вместе с Лялько побывал дважды, удостоверившись, что снабжение доходит до десантников. С полуглиссера, заведенного в камыши, мы видели нестихающий бой на рубежах удерживаемого десантом плацдарма. Видели и то, как разрывы снарядов наших плавбатарей преграждают путь фашистским танкам и пехоте. Дивизион К. В. Максименко вел огонь с дистанции более десяти километров, а ложились залпы исключительно точно.