A+ R A-

Еще раз о Цусиме часть 2

Содержание материала

 

 

 

Последующий бой был еще более кошмарным, чем послеполуденный. Что происходило на борту русских судов в это время, можно представить из приведенных ниже свидетельств. Первое — свидетельство контр-адмирала Небогатова, находившегося на борту «Николая Первого»: «В 19.15 был заход солнца. Японцы, вероятно, спешили окончить бой, повернули на 8 румбов вправо и уйти на Восток. Как только они взяли это направление, мы увидели, что справа от нас показалась группа миноносцев. Миноносцев этих, если не ошибаюсь, было 9, и они шли на нас в атаку. В это время было еще светло, поэтому не очень опасно, и я приказал действовать скорострельной артиллерии. Мы подпустили японцев на расстояние 19—20 кабельтовых и открыли по ним сильнейший огонь. Нас, конечно, поддержал весь отряд, и мы эту атаку отбили.

Но продолжать идти по этому курсу я боялся, предполагая, что миноносцы, возможно, выставили на моем пути плавучие мины, поэтому было неблагоразумно идти прежним курсом, и я круто повернул влево. (Нужно сказать, что при повороте влево «Орел» стал уже за мной, так что я теперь очутился во главе.)

После того, как японцы ушли, мы шли приблизительно ... часа влево, а затем снова повернули на NO. Насколько я помню, темнота наступила быстро, но мой отряд, как приклеенный, следовал за мной, а сзади шли броненосцы «Сисой Великий», «Адмирал Нахимов» и «Наварин». Крейсеры и транспорты, кажется, тоже были.

С наступлением темноты начались адские атаки миноносцев. Кажется, около 50 миноносцев было назначено для этих атак. Они продолжались с половины восьмого или восьми часов до 1 часа ночи. Нужно сказать, что броненосец «Император Николай I» и следовавшие за ним «Орел», «Адмирал Сенявин» и «Генерал-Адмирал Апраксин» не использовали электрических прожекторов, и я считаю, что благодаря этому обстоятельству они избегли повреждений.

Но атаки японских миноносцев были чрезвычайно энергичны и дерзки, Так, например, один из миноносцев, по показанию моих офицеров, в недалеком расстоянии от броненосца «Император Николай» бросил мину. Но я, зная, что там. мина, удачно вывернулся. Говорят, мина прошла очень близко. Все тот же миноносец продолжал стрелять, попал в батарею броненосца «Николай I» и ранил несколько человек. В хвосте от меня, где шли «Нахимов», «Сисой» и «Наварин», было видно зарево прожекторов. Как оказалось, там шла борьба и атаки велись с успехом, так что наши суда были разбиты до полной негодности и неспособности, и «Наварин» погиб, кажется, в 10 часов. Около 10 часов вечера ко мне подошел крейсер «Изумруд», и с тех пор он шел рядом со мной, держась на расстоянии 3 кабельтовых на левом траверзе. Кто еще следовал за мной ночью, решительно ничего нельзя было видеть. Темнота была кромешная, и, конечно, никаких переговоров вести было нельзя, чтобы не обнаружить своего места, т.к. малейший огонь показал бы его неприятелю, и тут же бы начались новые атаки миноносцев.

Наконец в первом часу ночи затихло. Штурманы определили место, и оказалось, что мы идем со скоростью 11,2 узла. (Нужно сказать, что еще накануне, с наступлением темноты, когда кончилось сражение, я призвал к себе старшего инженер-механика, капитана Хватова и сказал ему:

— В настоящее время наша судьба всецело зависит от машины, т.е. от вас. Держите по возможности самый большой ход.

На что он ответил:

— Я теперь имею 94—93 оборота, но я не уверен, что мы сможем идти так все время. Позвольте сбавить мне обороты до 85—86.

— Я вам не указываю числа оборотов, а приказываю идти как можно скорее, но так, чтобы машина выдержала.

Капитан Хватов исполнил мой приказ.)

Всю ночь я провел в рубке. Когда рассвело, — это было часов в 5 утра, — на горизонте никого не было. Смотрю: за мной следуют броненосцы «Орел», затем «Апраксин», «Адмирал Сенявин», а слева крейсер «Изумруд». Больше никаких судов на горизонте не было. Было 6 часов утра. В это время выходит командир с обвязанною головой и подходит к рубке. Я говорю:

— Ну, что? Как себя чувствуете?

— Очень голова болит.

— Так идите, лягте.

— Да не лежится. Я хожу все время и смотрю, нельзя ли чего починить.

— Вот трубу посмотрите (в трубе, оказывается, оторвало громадный лист), нужно бы оторванный лист как-нибудь пригнуть».

«Наварин» был потоплен отрядом миноносцев «Судзуки». Конец «Наварина» описал Таубе на основании услышанного им от одного из трех оставшихся в живых. После окончания артиллерийского боя, когда на «Николае Первом» был показан курс и был поднят сигнал: «Следуй за мной!» и оставшиеся в строю суда увеличили ход, «Наварин» тоже пытался следовать за ними, хотя на таком ходу у него садилась корма и он своими кормовыми пробоинами принимал все большее количество воды.

До 9 часов вечера броненосцу удавалось поспевать за эскадрой, успешно отбивая все минные атаки, но к этому времени он настолько погрузился кормой, что вода заливала кормовой срез и доходила до 12-дюймовой башни. Невозможно было продолжать идти таким ходом, и он уменьшил его, а когда все корабли быстро скрылись из виду в темноте, совсем застопорил машины и начал подводить пластырь. Тут миноносцы со всех сторон начали отчаянно нападать на него; одно время их было более двадцати. Броненосец усиленно от них отстреливался, и первое время ему удавалось не допускать их приближения, но вот около 11 часов один из нападавших миноносцев, подойдя незаметно сзади, выпустил мину в корму броненосца. Мина взорвалась, послышался страшный удар, и всю корму залило водой.

Среди команды произошло некоторое замешательство, и не успели они прийти в себя, как другой миноносец выпустил мину, взорвавшуюся посредине корабля с правого борга. Миноносец при своем повороте обратно был утоплен последними выстрелами «Наварина», который продолжал тихо двигаться вперед, сильно накренившись на правый борт. Чувствуя близкую гибель, все люди на броненосце бросали свои места и выбегали наверх; одни старались спустить шлюпки, другие метались по палубе, третьи прыгали в воду. Офицеры, сознавая безвыходность положения, прощались друг с другом. Действительно, броненосец накренился настолько, что стрелять уже больше не мог. Правым бортом он уже лежал на воде, и видно было, как к нему подходят, отделившись от других, еще два неприятельских миноносца.

Подойдя совсем близко с левого борта, они выпустили еще две мины, которые взорвались, после чего «Наварин» сразу перевернулся, задавив при этом те немногие шлюпки, которые перед самой гибелью удалось спустить. Это было в первом часу ночи.

 

Эскадренный броненосец «Наварин»

 

Все сведения, которые я передаю здесь, почерпнуты из рассказа матроса Седова, одного из трех спасшихся с «Наварина», который на следующий день был подобран из воды японским миноносцем и привезен им в плен. Рассказ о том, что он претерпел, 16 часов подряд носимый волнами, настолько интересен, что я не могу удержаться, чтобы не привести его.

Когда Седов после гибели броненосца попал в воду, он очутился среди массы барахтающихся и плавающих матросов; большинство из них не успели запастись спасательными средствами, и многие хватались за других и топили друг друга. Все кричали и взывали о помощи, но японские миноносцы один за другим уходили, никого не спасая, сопровождаемые мольбами и проклятиями тонущих.

За Седова тоже ухватился один — баталер Казняков — и чуть не потащил его ко дну.

Седов еле успел от него вырваться, после чего тот сейчас же утонул. Кругом слышались отчаянные вопли и крики: «Не подплывай, утопишь», «Не хватайся, все равно убью» и т.д. Седова, несмотря на пробковый матрас, которым он был опоясан, что-то сильно потянуло вниз, и он довольно глубоко ушел под воду, но после некоторых усилий опять всплыл. В это время с погибшего броненосца начало с большой силой выбрасывать на поверхность деревянные вещи, за которые хваталась команда, но в то же время этим деревом сильно калечило многих плавающих. Вблизи Седова одному матросу сломало руку, другому разбило челюсти, и он, громко застонав, скрылся под водой, еще одному каким-то бревном разбило череп, но на нем был пробковый пояс, и он продолжал мертвый плавать на поверхности.

Сначала было очень темно, но потом взошла луна, и стало светлее, плававших оставалось все меньше и меньше, так как многие от страшной усталости и холода до того ослабевали, что выпускали из рук предметы, за которые держались, и шли ко дну. Эта ночь тянулась бесконечно.

Наконец стало рассветать и взошло солнце. День был ясный, и кругом на горизонте никого не было видно. Должно быть, около 7 часов утра на горизонте показался миноносец, шедший в сторону маленькой кучки остававшихся еще на поверхности людей. К этому времени на обломках держались около 50 матросов, и среди них, невдалеке от Седова, на спасательном круге держался лейтенант Пухов, к которому, когда выяснилось, что миноносец японский, Седов обратился с вопросом, будет ли он их спасать.

— Право, не знаю, голубчик, — ответил Пухов. — Судя по тому, как они оставили нас вчера, думаю, что нет.

Действительно, миноносец совсем на близком расстоянии прошел мимо и, несмотря на отчаянные вопли людей, махавших ему руками, не остановился, хотя не мог их не видеть и не слышать, и скоро скрылся из виду.

Кучка плавающих людей все таяла, некоторые сходили с ума и дико хохотали. Один из матросов, тоже, должно быть, лишившись рассудка, сзади подплыл к лейтенанту Пухову и вдруг со страшным криком схватил его за горло.

— Агафонов, что ты делаешь, за что ты меня топишь? — прохрипел Пухов. Но матрос вместо ответа продолжал топить лейтенанта с диким воплем, из которого ничего нельзя было понять. Седову стало жаль офицера, известного своим добрым отношением к команде, и он, подплыв к ним, отбил его от матроса Агафонова, у которого съехал пояс, вследствие чего он перевернулся вниз головой и утонул.

Недолго после этого проплавал и лейтенант Пухов на своем спасательном круге. Он вдруг как-то странно замахал в воздухе руками и, потеряв сознание, пошел ко дну. Еще через некоторое время около Седова оставалось только 7 человек, державшихся на большом такелажном ящике. Он тоже присоединился к ним, но и эти люди, один за другим, срывались и тонули. В конце концов, Седов остался один и потерял сознание. Около 4 часов дня 15 мая его поднял проходивший японский миноносец, и здесь он опять пришел в себя, не сразу поверив тому, что он жив и находится среди людей.

 

 

 

Яндекс.Метрика