A+ R A-

Еще раз о Цусиме часть 2

Содержание материала

 

 

 

Глава пятая

 

МИННЫЕ АТАКИ

 

Хотя в преисподнюю кочегарок и котельных удручающая весть еще не дошла, но на палубах каждому было ясно, что 2-я эскадра понесла поражение, и уже спустя час после начала боя Того просто-напросто использует свое преимущество.

В течение долгого времени в русском военном флоте, в правительстве и среди русской общественности спорили о причинах разгрома, который считался национальным позором. Они были очевидны.

Трудно было не столько раскрыть эти причины, сколько определить, какая из них была важнейшей, серьезной, роковой, а какая — случайной, второстепенной, неважной. Проявилась русская тенденция оправдывать, а в других случаях искать козлов отпущения, и аргументы, выдвигаемые в этих двух направлениях, лишь затемняли истинную сущность дела. Некоторые утешали себя, сваливая всю вину на правительство или Морское ведомство, другие, особенно те, кто участвовал в бою, предпочитали приписывать поражение техническим факторам, утверждая, что с теми средствами, которыми они располагали, они не могли сделать ничего большего.

Размышляя о том, почему была погублена 2-я эскадра, простейший ответ готов: потому что она встретилась с более сильным противником. Если же задаться вопросом: был ли какой-нибудь фактор, который, будь он применен, переломил бы ситуацию, ответ ясен: такой фактор был — это скорость. Если бы Рожественский имел преимущество в скорости хода, он бы, маневрируя, обвел Того и добрался до Владивостока. Возможно, он бы даже нанес японцам больший урон, нежели понес сам.

Царский «дядя Алексей», ведавший русским флотом, любил, как говорили, «быстрых женщин и медленные корабли».

 

Великий князь Алексей Александрович (2 (14) января 1850, Санкт-Петербург — 1 (14) ноября 1908, Париж) — четвёртый сын императора Александра IIи императрицы Марии Александровны. Член Государственного совета (с 1 января 1881), генерал-адмирал (15 мая 1883; последний чин в Российской империи), адмирал (1 января 1888). В конце русско-японской войны, после Цусимского разгрома русского флота, добровольно подал в отставку и 2 июня 1905 года уволен со всех морских постов. В русском общественном мнении считался одним из ответственных за поражение России в русско-японской войне.

 

Он был также поклонником (и переводчиком) Магана, американского морского теоретика, считавшего скорость хода желаемым, но не главным атрибутом линкора. При Цусиме боевая линия русских двигалась со скоростью, не превышавшей 10 узлов, а Того мог рассчитывать на 14—15 узлов, имея, таким образом, подавляющее тактическое преимущество. Но русская тихоходность не была связана, как иные думают, с непригодностью машин или котлов, просто многие русские суда были откровенно старые и все без исключения несли на днище тяжелый слой морской растительности. На самом деле скорость русских броненосцев едва ли была ниже, чем у японских того же возраста. (Например, у «Суворова» и «Осляби» проектная скорость была 18 узлов, только на полузла меньше, чем у «Миказы», к тому же скорости японских кораблей часто завышались.) Но «суворовцы» пробыли в тропических водах целые месяцы, в то время как корабли Того незадолго до Цусимы прошли подготовку в доках, где их днища были очищены под скребок

Словом, низкая скорость 2-й эскадры не была связана с дизайном кораблей или их конструкцией. «Дядю Алексея» нужно было винить скорее не за тихие, а за маленькие корабли: русские броненосцы, несмотря на большую угольную вместимость, были значительно меньше, чем японские того же класса.

Что касается других технических факторов, то Введение к настоящей книге, надо думать, рассеяло представление о том, что русские корабли были хуже по своему проекту или хуже в конструктивном отношении. Равные по тоннажу, но обреченные носить на себе двойной относительно японцев запас угля, русские суда были по крайней мере не хуже, чем их японские ровесники. Правда, позднейшие русские броненосцы имели меньшую остойчивость, чем их японские оппоненты, но зато этот недостаток остойчивости приближал быстрее их конец, когда корабли затоплялись; этот недостаток уж не казался таким тяжелым, после того как бой был проигран.

К склонности русских броненосцев опрокидываться добавлялась еще серьезная перегрузка, в результате чего самый толстый слой брони корпуса частично уходил под воду. Другими словами, попадание снаряда выше ватерлинии грозило попаданием воды внутрь в условиях свежей погоды, что и случилось 18 мая.

Тот факт, что снаряженный корабль весил на сотни тонн больше, чем расчетный вес, был обычным делом и на других флотах: все ровесники британского корабля класса «Канопус» превышали их расчетный вес на 100 тонн, но количество угля, грузившегося на русские линкоры, было ни с чем не сравнимо.

 

Уголь, уголь, уголь... Им были завалены не только угольные ямы и свободные нижние помещения крейсера «Аврора», но и его верхняя палуба.

 

 

Чрезмерное количество угля, имевшегося на судне, прямо влияло на его остойчивость. В ходе боя, когда топливо расходовалось очень быстро, уголь брали из ближайших угольных ям, где он быстро уменьшался. А на более верхних уровнях он оставался лежать, вследствие чего центр тяжести судна становился выше. Аналогичный эффект имел место при постепенном опорожнении погребов и складов боеприпасов.

«Ослябя» был первым броненосцем, перевернувшимся в Цусимском сражении. Он тоже был спроектирован как устойчивое судно, но заплатил за это большей склонностью к переворачиванию. Однако ахиллесовой пятой этого корабля были его «слабые концы»: чтобы сэкономить вес, броневой пояс не протянули на всю длину корпуса, в результате разрывные снаряды пробили такие дыры в районе его носовой ватерлинии, что в них «могла проехать тройка с упряжкой». Интересно, что несколько кораблей, построенных на других флотах в это же время, имели такую же слабость.

Русские корабли, особенно класса «Суворов», были лучше, чем другие, оснащены водонепроницаемыми переборками ниже ватерлинии, поэтому они не желали тонуть после первой же торпеды. Сам «Суворов», говорят, выдержав все, прежде чем окончательно пойти ко дну, перенес еще один или два торпедных удара. И не известно, оправдались ли тут добавочный вес и неудобства, связанные с бронированной переборкой, стоявшей в шести футах за обшивкой корабля.

 

 

Яндекс.Метрика