A+ R A-

Еще раз о Цусиме часть 1

 

 

 

ОБРАЩЕНИЕ РОЖЕСТВЕНСКОГО К ЭСКАДРЕ

Китайское море, 26 апреля 1905 года.

№229

Сегодня, 26 апреля, в 2 часа пополудни, отряд контр-адмирала Небогатова, покинувший Либаву 2 февраля, через 4 месяца после отплытия эскадры, соединился с нашей эскадрой. Отдавая должное этому прекрасному дивизиону, совершившему блестящий переход без заходов в порты по пути, с известными трудностями якорных стоянок в пустынных местах, я не умаляю трудов и той части эскадры, которая должна была ожидать своих товарищей в обстановке, когда вынужденные стоянки бывали также трудны, как и часы, проведенные на ходу в море. С прибытием этого отряда боевая мощь эскадры стала не только равной вражеской, но по броненосцам стала даже превосходить ее.

Японцы имеют больше быстрых кораблей, но мы не собираемся убегать от них, и мы сделаем наше дело, если наши машинные команды поработают в бою так же спокойно, добросовестно и усердно, как они работали до сих пор.

Японцы имеют много больше миноносцев, у них есть подводные лодки, есть плавающие мины, которые они обычно сбрасывают перед носом кораблей, но это все оружие, которое можно отразить бдительностью и вниманием: нас не должны поймать врасплох торпедной атакой, мы не должны пропустить плавающих предметов и перископов, торчащих из воды. Мы не должны терять головы от света прожекторов. Поменьше сумятицы у пушек и лучше целиться.

У японцев важное преимущество — длительный боевой опыт и больше артиллерийской практики в условиях войны. Мы должны помнить об этом и не бояться скорострельности их огня, не бросать снаряды на ветер, но правильно брать прицел в зависимости от результата каждого залпа. Мы можем рассчитывать на успех, если только будем все это выполнять, эти правила должны глубоко сидеть в сознании каждого офицера и матроса.

Японцы абсолютно преданы своему императору. Они не выносят бесчестия и умирают как герои. Но мы склоняемся перед престолом Всевышнего. Господь укрепил наш дух, помог нам преодолеть тяжести не имеющего себе равных похода. Господь укрепит нашу десницу, поможет нам выполнить задание нашего Императора и нашей кровью смоет горький позор России.

Адмирал Рожественский

 

Г.Н. Таубе, один из офицеров броненосца береговой обороны в составе отряда Небогатова, позднее написал книгу своих воспоминаний, в которой находим также и впечатления Индокитайского периода: «В Куабе поговаривают о командующем, что он стал слишком нервный. По этой-то причине немногие из офицеров и даже командиров отваживались с ним вступать в разговоры. Говорили, был случай, когда он тихо принял одного командира, пришедшего поговорить с ним, выслушал, не проронив ни слова, все, что тот имел ему сказать, и вдруг, оборотившись к нему, разрядился целой очередью площадных ругательств.

Как я сказал ранее, отряд Небогатова на рассвете 27 апреля был послан в Куабе Бэй, и с 4 часов дня там началась интенсивная бункеровка, которая продолжалась всю ночь и следующий день до вечера.

Под конец этого аврала корабли береговой охраны приняли угля от 600 до 650 тонн.

 

Погрузка угля в море на крейсера «Олег» и «Изумруд» с транспорта «Океан».

 

 

Казалось, не было ни единого дюйма пространства, которое осталось бы неиспользованным. Уголь лежал на шканцах, вокруг орудийных башен, в матросских рундуках, в помещениях командира, на батарейной и главных палубах, короче, всюду, где острый глаз старшего офицера замечал пустое место, оно мгновенно заполнялось углем. Одновременно боезапас перегружался с транспортов 3-й эскадры на «Иртыш» и «Анадырь», которые несли военно-морской флаг.

 

Уголь, уголь, уголь... Им были завалены не только угольные ямы и свободные нижние помещения крейсера «Аврора», но и его верхняя палуба

 

Следующий день прошел довольно спокойно, если не считать одной неприятности, касающейся «Ушакова»: неудовольствие адмирала слишком большим расходом угля и воды, выраженное флажным сигналом с «Суворова». Уголь был больным местом адмирала, поэтому, думается, в это время он скорее простил бы кораблю плохую стрельбу или плохой маневр, чем перерасход угля».

1 мая 2-я эскадра (в которую отныне формально вошла 3-я эскадра Небогатова) в последний раз вышла в море.

5 мая была погрузка угля в море, при этом вспомогательные крейсера стояли на расстоянии видимости сигнала на горизонте, чтобы предупредить о возможной атаке.

6 мая был остановлен британский пароход «Олдхэмия», заподозренный в перевозке контрабанды в Японию. На борт его была послана призовая команда с приказом привезти его во Владивосток, а британская команда была посажена на госпитальное судно «Орел». Так Рожественский, сам того не сознавая, используя «Орла» в военных целях, изменил легальный статус госпитального судна, и японцы позднее использовали это обстоятельство как предлог для его захвата.

10 мая опять погрузка угля. Один мичман с легкого крейсера «Жемчуг» отметил в своем дневнике, что это была 32-я погрузка угля с момента выхода из Либавы, за это время его корабль сжег 7000 тонн угля.

Г. Таубе в книге, изданной им позднее, упомянул еще раз о неадекватности Рожественского на этом, последнем этапе похода. «Мы думали, что командир эскадры использует эту, может быть, последнюю стоянку перед боем, чтобы посоветоваться с командирами и объяснить им свой план предстоящего боя, пункты, которые он считает наиболее важными, и как он будет поступать при разных обстоятельствах. Еще когда мы стояли в Куабе, я ожидал этой встречи. Я даже надеялся, что старшие артиллерийские офицеры будут вызваны на флагман, чтобы получить инструкции от главного артиллерийского офицера насчет того, куда и как направить их орудия, чтобы огонь артиллерии отвечал замыслам адмирала. Увы, ни одной этой встречи не состоялось, но так как мне не приходило в голову, что адмирал Рожественский просто не намерен обсуждать с кем-либо свои планы, я думал, что совещание командиров будет в море, непосредственно перед боем, дабы адмиральские указания запечатлелись наилучшим образом.

Все военно-морские теоретики согласны с тем, что если адмирал и его эскадра должны составлять единое целое, то адмирал должен так внедрить и внушить всем свои идеи, чтобы командиры, действуя уже сами, независимо, поступали бы также, как и он бы поступил в данной обстановке. Если нет времени для создания такого единства цели (ибо одного военного совета перед боем мало), то командирам хотя бы следует изложить главные цели и намерения адмирала.

Не тут-то было. В 5 вечера погрузка кончилась, был дан сигнал поднять шлюпки, и, став в походный порядок, мы двинулись на о. Батаан курсом NE72. Ожидания мои так и не сбылись».

Хотя это правда, что Рожественский никогда не проводил полноценных совещаний со своими командирами и флаг-офицерами, они все же знали о его намерениях через его боевые приказы. Корабли Небогатова, присоединившись позднее, возможно, были не так хорошо информированы, тем не менее они получили копии приказов, которые были изданы до их прибытия. К тому же «четыре небогатовских линкора» должны были действовать независимо от эскадры Рожественского. Осуществлению его планов сильно мешал приказ вести с собой транспорты, везущие грузы, которые нужны будут эскадре во Владивостоке. (Адмирала поставили в известность, что ввиду войны в Маньчжурии Транссибирская магистраль будет не в состоянии снабжать эскадру по прибытии ее во Владивосток.) Хотя некоторые грузовые пароходы были отосланы в Шанхай, оставшиеся шесть все-таки нуждались в защите и именно один из них («Иртыш») постоянно задавал скорость всей эскадре, которая держалась поэтому не выше 9,5 узла.

Из всех подходов к Владивостоку Рожественский выбрал тот, что вел через Корейский пролив. Но этот путь устраивал Того, т.к. его база в Мозампо была совсем рядом (позднее адмирала ругали за этот выбор).

 

 

Проливы на пути к Владивостоку

 

 

Это правда, что если бы 2-я эскадра двинулась вокруг восточного побережья Японии и прошла Сангарским проливом или проливом Лаперуза, то у Того было бы время ввести в бой только самые быстрые корабли. В самом деле, поскольку Сангарский пролив всего в 430 милях от Владивостока, а Мозампо в 550 милях, большинство кораблей Рожественского теоретически могло благополучно доплыть до Владивостока до того, как туда нагрянул бы Того. Но оба эти пролива, как Лаперуза, так и Сангарский, имели в навигационном плане свои трудности, кроме того, их можно было легко заминировать, а самое главное, у берегов Японии были бы затруднены угольные погрузки.

Небогатов, которого не назовешь безрассудным человеком, не одобрял путь через Корейский пролив и, взвесив все за и против, нашел этот маршрут просто неумным.

Чтобы сбить с толку противника, Рожественский послал два «торговых» крейсера («Днепр» и «Рион») в Желтое море, а два («Кубань» и «Терек») к восточному берегу Японии. В их задачу входило, подняв как можно больше шума, заставить японцев принять их за истребителей судоходства и тем самым дать почувствовать, что неподалеку находятся значительные русские силы. К сожалению, они остались незамеченными и не достигли своей цели.

По приказу адмирала разведочная группа (некоторые из крейсеров) должна была действовать самостоятельно и защищать транспорты, остальные корабли должны были маневрировать согласно сигналам «Суворова» (по крайней мере до тех пор, пока он несет флаг флагманского офицера). Если «Суворов» будет выведен из строя, линию поведет следующий за ним корабль и т.д. Легкие крейсера «Жемчуг» и «Изумруд» с эсминцами должны были защищать фланги линкоров, а несколько миноносцев выделялись для перевозки флаг-офицеров с поврежденных кораблей, если возникнет в том надобность. Главные броненосные силы должны были вступить в бой с противником, как только он будет обнаружен, а 3-й броненосный отряд (старый броненосец Небогатова и три корабля береговой обороны) плюс отряд крейсеров должны были служить независимой поддержкой; из крейсерского отряда «Олег» и «Аврора» при случае могут действовать атакующе, но не тихоходный «Владимир Мономах», который должен оставаться при броненосцах. Транспорты должны покинуть поле сражения, «Суворов» флажным семафором будет указывать, какие корабли должны подвергнуться обстрелу. Если такого сигнала не будет, то мишенью станет ведущий или флагманский корабль.

 

 

 

Яндекс.Метрика