A+ R A-

Еще раз о Цусиме часть 1

Содержание материала

 

 

 

Глава третья

 

ПЕРЕХОД

 

Для работающих на угле судов в условиях нехватки или отсутствия угольных баз на пути следования переход от Либавы до Японского моря был подвигом, эпосом, заслуживающим отдельной большой книги. Однако данная глава сведется лишь к перечню главных событий и воспоминаниям нескольких участников перехода, отобранным в зависимости от того, как они освещали предстоящую битву.

После злополучного столкновения с траулерами на Доггер-Банке отряд Рожественского двинулся к Виго, отряд Фелькерзама — к Танжеру, а миноносцы ушли в Шербур. Когда Россия согласилась участвовать в Международной комиссии по расследованию, для русской эскадры был снят запрет на плавание, в частности до Танжера, хотя этот этап сопровождался унизительным конвоем английских крейсеров.

Адмирал Фелькерзам с двумя старыми меньшими броненосцами («Сисой Великий» и «Наварин») плюс два крейсера и все миноносцы продолжали двигаться на восток через Суэцкий канал.

 

 

Дмитрий Густавович фон Фёлькерзам (нем. DmitriGustawowitschvonFölkersahm, 29 апреля (11 мая) 1846, Папенхоф, Руцавская волость, Гробинский уезд, Курляндская губерния, (сейчас Ницский край, Латвия)  — 11 (24) мая 1905, борт броненосца «Ослябя») — русский морской офицер, контр-адмирал. Потомок древнего лифляндского дворянского рода.

 

 

Четыре новых броненосца, слишком крупных для прохождения Суэцем, вместе с «Ослябя» и остальными кораблями ушли с Рожественским на мыс Доброй Надежды с тем, чтобы, обогнув его, встретиться с Фелькерзамом у Мадагаскара.

Командир «Авроры» Егорьев отмечал, что путь от Танжера до Дакара был отмечен неприятностью: «Выбирая якорь в Танжере, наш транспорт «Анадырь» зацепил кабель, связующий Африку с Испанией.

 

 

Транспорт «Анадырь»

 

Адмирал, не терпящий никаких задержек, услышав про это, приказал перерубить кабель. Этим приказом мы доставили себе много хлопот. Тогда мы не знали, что будем страдать из-за этого в Дакаре, где мы вынуждены будем платить огромные суммы, посылая телеграммы в Россию через Канарские острова и Америку, а потом обратно в Европу. Это было ужасно дорого, потому что ежедневно адмирал получал и отправлял целые пачки телеграмм.

По приходе в Дакар опять начались мытарства по добыванию денег. На берегу нет золота, только франки — серебро, и то в очень ограниченном количестве. Мы пытались получить кредит у нескольких банкиров и торговых домов, но безуспешно. Вступали в сношения с различными европейскими Креди-Лионнэ, которые каждый день обещали, что получим деньги и, в конце концов, мы ушли без них. Командир «Бородина» еще в бытность в Виго выписал себе английские фунты и своевременно получил их на корабль. Этот факт стал известен адмиралу, а потому приказано было разделить большую часть бородинских денег между другими судами. Это обстоятельство очень огорчило «Бородино», но помогло немного общему безденежью на остальных судах. Команды уже два месяца не получают никакого жалованья, а потому лишены, возможности удовлетворять свои маленькие, но очень существенные для них потребности. Офицерам часть следуемого содержания выдали, а потому все, видимо, повеселели. Да, кстати, было разрешено съездить на берег. На берегу нажились все: магазины, почта, телеграф, два отеля, ресторанчики и в особенности три приезжие испанки из Барселоны.

На рейде Дакара скопилось много судов, большинство из которых — угольщики для нашей эскадры. Адмирал, приказал принять полуторный запас угля. Это поставило всех в большое затруднение, так как 50% излишнего угля никогда никто не принимал. Приказ этот был вызван тем, что на рейде нас давно уже ожидали угольщики с 40 000 тонн угля, но эскадра могла принять лишь четверть того, что было ошибочно привезено сюда. Каждому угольщику платят по 500 рублей в сутки, поэтому расход получился громадным., принимая во внимание большое число пароходов и очень продолжительное время, проведенное в ожидании эскадры. Все угольщики оказались немцами и только один англичанин. Счет платы им шел с сентября месяца. Началась отчаянная погрузка на всех судах при соревновании участвующих за обещанную премию за скорейшую погрузку. «Аврора» грузилась 12 часов, приняв 850 тонн. Погода была сухая, а потому пыли было много — все без исключения почернело моментально. Не жалели ни человеческих сил, ни машин, которыми грузили, передавая уголь с германского парохода «Орион» («Фленсбург»), ни мешков, которые часто разрывались.

 

Авральные работы по погрузке угля...

 

Кругом стоял грохот, шум от быстрого передвижения мешков, навешанных на тележках артиллерийской подачи, слышались сиплые голоса людей. Жара и жажда добавляли ужасный вид этого муравейника. Углем были завалены кочегарки, некоторые входы, два жилых носовых помещения. В остальных жилых помещениях образовалась адская температура вследствие закрытия от пыли всех входных отверстий для притока наружного воздуха в корабль. Попорчена масса имущества, а с броненосца «Орел» на пароход-госпиталь был отвезен один человек почти в безнадежном состоянии, который попал под обвал угля. Приезжали французские власти, официально заявив, что не позволят эскадре запасаться углем в таком большом количестве. Это, понятно, не было исполнено, а французам в утешение на словах уменьшали количество принятого угля процентов на 60».

Уголь принимался мешками с помощью шлюпок. Уголь насыпали в мешки на угольщиках и потом «майнали» в корабельные шлюпки, которые паровыми катерами буксировались к своим кораблям. Здесь мешки поднимались, опорожнялись и отправлялись назад. Грязная, тяжелая, изматывавшая тело и душу работа. Было сделано несколько попыток подводить угольщики к борту, но слишком разнящаяся высота борта исключала такой способ погрузки даже в тихую погоду. Эту идею пришлось оставить после того, как одна из средних пушек «Суворова» была зажата корпусом угольщика.

 

Помывка команды после погрузки угля.

 

Столь частые приемки угля на этом отрезке пути объяснялись, видимо, тем, что со дня на день ожидалось ухудшение погоды, и любая погрузка стала бы просто немыслимой. Пересечение Индийского океана, как пересекла его русская эскадра весной 1905 г., было мероприятием беспрецедентным: никогда раньше в броненосную эру военный флот, подобный этому, не совершал такого долгого перехода с углем в открытом море. Сопровождаемая лишь одной плавучей мастерской, 2-я эскадра Рожественского была предоставлена самой себе в безбрежном океане.

Хотя частые донесения о замеченных японских кораблях оказались ложными, многие авторы последующих исследований были убеждены, что эскадра все же находилась под постоянным наблюдением на всем протяжении ее пути: британские военные корабли, японские суда, даже воздушные шары считались задействованными для передачи в Токио подробной развединформации. Однако Того бывал порой в полном неведении относительно местонахождения русских кораблей, и, так как сам поход был беспрецедентен, он мог лишь смутно гадать, будут ли русские корабли в японских водах и когда. С другой стороны, Того, конечно, знал больше о 2-й эскадре, чем она знала о Того. Японцам было нетрудно держать в непроницаемой тайне свои военные и морские дела. Перед Цусимой Рожественский никогда не знал о диспозиции Того, как он не знал определенно, что «Йашима» был потоплен в 1904 году или что «Миказа» вернулся в строй после восстановления.

 

 

Яндекс.Метрика