Тесный океан 1

Опубликовано: 18 февраля 2011
Просмотров: 73243

 

Вскоре после 21 часа 20 минут на расстоянии семнадцати миль прямо по курсу судна на экране радиолокатора появился новый эхосигнал. Наблюдая, как его желтая точка все ближе и ближе перемещалась к центру, Джианнини громко доложил об этом. Неподвижный центр экрана представлял собой двигавшийся «Андреа Дориа», а двигавшийся эхосигнал — неподвижный плавучий маяк «Нантакет», который по расчетам должен был к этому времени открыться. Обступив радиолокатор, находившиеся на мостике штурманы стали наблюдать за перемещением эхосигнала, появлявшегося под обегавшей экран линией развертки. Они пришли к выводу, что, наконец, показался плавучий маяк.

Франчини пошел в штурманскую рубку и определил место судна с помощью лорана — импульсного радионавигационного прибора дальнего действия; полученный результат проверил по радиопеленгатору, повернув его в сторону плавучего маяка. Теперь не оставалось, никаких сомнений: прямо по курсу находился плавучий маяк «Нантакет» — первый для «Андреа Дориа» проверочный ориентир после Азорских островов. В четырнадцати милях от плавучего маяка капитан Каламаи приказал изменить курс на шесть градусов влево, так как если бы «Андреа Дориа» продолжал идти прежним курсом, то стоявшее на якоре маленькое судно оказалось бы рассеченным пополам. Стоявший у руля пятидесятидевятилетний матрос Carlo Domenichini  (Карло Доменчини) стал перекладывать штурвал влево, ожидая, когда картушка компаса, отщелкивая градусы, остановится на цифре 261. Приближение к плавучему маяку требовало особой бдительности, поэтому около радиолокатора стал второй штурман Франчини. Главный штурман Маджанини, заглядывая через его плечо, также наблюдал за приближением эхосигнала. Джианнини занялся более обыденными делами: написал новый курс на двух черных досках, проложил его на карте и сделал соответствующую запись в черновом судовом журнале.

На крыле мостика капитан Каламаи внимательно всматривался в туман, окутавший округлый нос его судна. Строго руководствуясь международными Правилами, в которых говорится, что суда должны иметь возможность остановиться в пределах расстояния, равного половине дальности видимости, итальянский суперлайнер должен был бы давно застопорить свои машины. Но вместе с тем «Андреа Дориа» был обязан на следующее утро высадить своих пассажиров в Нью-Йорке; в порту его ожидало около 250 специально нанятых грузчиков, готовых приступить к работе в 8 часов утра. Независимо от того, вовремя или нет ошвартуется судно, с этого момента им будут платить по два доллара пятьдесят центов в час. Поэтому лайнер не снижал скорости, как и поступают почти все другие суда, попавшие в туман.

В ту ночь особенно густой туман образовался именно на мелководье около маяка, где теплый Гольфстрим встречается с холодным течением, берущим начало у берегов Новой Шотландии. Судам, оказавшимся здесь, границы тумана не были известны. Лишь впоследствии удалось установить, что полоса тумана распространилась от мелей Нантакет на 160 миль к западу и на 18—19 миль к востоку.

В таком тумане  капитан Каламаи, конечно, не  мог увидеть огня  плавучего  маяка, на это он и не рассчитывал. Франчини, стоявший у радиолокатора в рулевой рубке, громко докладывал о расстоянии и курсовых углах. В 22 часа 20 минут второй штурман крикнул:

— «Нантакет» на траверзе, дистанция одна миля!

Тут же он обернулся и взглянул на часы в штурманской рубке, которые были видны сквозь открытую дверь. Находившийся там Джианнини записал время траверза плавучего маяка и расстояние до него. Эти данные были очень важны, так как точно указывали место судна в данную минуту.

После того как «Андреа Дориа» прошел с большой скоростью мимо невидимого плавучего маяка (капитан успел расслышать только шесть туманных сигналов), Каламаи приказал:

— Курс двести шестьдесят восемь!

Рулевой принялся быстро перекладывать штурвал вправо, и судно легло на новый курс, отклонившийся всего лишь на два градуса от курса, на запад. Это был прямой путь к плавучему маяку «Амброз».

Третий штурман Джианнини нанес на карту место судна — в одной миле к югу от плавучего маяка «Нантакет». Подсчитав расстояние и время от последнего определения, сделанного Франчини с помощью лорана, он рассчитал, что судно шло со скоростью 21,8 узла. Он доложил об этом капитану. «Андреа Дориа» заканчивал рейс в Нью-Йорк, перед ним был свободный прямой путь в океанском просторе.

Туман вокруг не рассеивался. Около радиолокатора в рулевой рубке главный штурман Маджанини тихо разговаривал с Франчини.

Тишину мостика нарушил телефонный звонок. Джианнини взял трубку. Звонил радиооператор, доложивший что из Нью-Йорка по радиотелефону вызывают пассажира. Штурман сказал об этом капитану, Каламаи распорядился:

— Передайте!

Джианнини спустился с мостика, чтобы передать вызов старшему стюарду. Штурман очень скоро вернулся в темную тихую рулевую рубку. Но прошло некоторое время, пока после ярко освещенных пассажирских помещений его глаза освоились с ее сумраком. Затем он подошел к Франчини:

—  Не разрешите ли  мне  еще  подежурить  у  радиолокатора?— спросил он старшего по должности.

—  Нет, я постою, — ответил Франчини, как бы невольно пожав плечами.  Всматриваться в темный экран радиолокатора в поисках крохотных эхосигналов — пожалуй, это было наиболее обременительной обязанностью вахты: третий штурман провел за радиолокатором первые два часа, и Франчини решил, что в оставшиеся два часа он возьмет этот труд на себя.

Приблизительно через двадцать или двадцать пять минут после прохода плавучего маяка «Нантакет» Франчини заметил около наружного края экрана маленький, едва различимый эхо-сигнал. Он решил, что «Андреа Дориа» догоняет какое-то идущее с меньшей скоростью судно. Он внимательно следил за точкой на экране, в которой светящаяся линия развертки каждые восемь секунд освещала эхосигнал. Вскоре Франчини убедился, что ошибся. Это было судно, но шло оно не в одном направлении с «Дориа». Это было встречное судно!

—  Судно! — громко доложил он. — Вижу судно на встречном курсе.

—  Какой пеленг? — спросил капитан Каламаи.

Главный штурман Маджанини и Джианнини подошли к радиолокатору и стали заглядывать через плечо второго штурмана, который, установив на эхосигнал подвижный  визир,  доложил:

—  Судно в семнадцати милях, четыре градуса справа.

Три стоявших у радиолокатора штурмана напряженно следили за перемещением эхосигнала. Судя по скорости, с которой сокращалось расстояние между эхосигналом и центром экрана (в центре находился «Дориа»), становилось все более и более очевидным, что оба судна шли одним путем навстречу друг другу. Но никто не побеспокоился сделать прокладку курса или скорости встречного судна. Никто не видел никакой трудности и тем более опасности в расхождении с одним-единственным судном на безбрежном просторе океана. Фактически все были настолько далеки от плохих предчувствий, что главный штурман Маджанини именно в этот момент покинул мостик. Перед уходом сердобольный главный штурман опять предложил капиталу Каламаи, не оставлявшему мостик с трех часов дня, сменить его, но капитан отказался и на этот раз. Тогда Маджанини, пожелав спокойной ночи, удалился в свою каюту, находившуюся одной палубой ниже, чтобы перед сном заняться просмотром судовой документации.

Несмотря на то, что море в тот вечер было спокойно, «Андреа Дориа» испытывал бортовую качку. Как и большинство современных пассажирских судов, итальянский лайнер был мало остойчив, так как огромная надстройка, необходимая для размещения салонов и других помещений, была непропорционально тяжелой относительно подводной части корпуса, имевшей для обеспечения высокой скорости хода обтекаемую форму. Кроме того, наступила последняя ночь рейса. В течение восьми суток плавания было израсходовано из цистерн, расположенных в нижней части корпуса, около 4000 тонн мазута и пресной воды. Медленно, подобно гигантскому маятнику, судно валилось на одну сторону своего округленного корпуса, затем выравнивалось и лениво переваливалось на другую. Бортовая качка усиливала обычное рыскание, нос лайнера отклонялся то вправо, то влево. Пассажиры, вернее большинство из них, уже успели вполне освоиться с непрекращающимися дополнительными движениями: вибрацией, бортовой и килевой качками, рысканием. Само собою разумеется, что моряки тем более не обращали на это никакого внимания.

Время от времени то капитан Каламаи, то третий штурман заходили в рулевую рубку и смотрели на эхосигнал другого судна, фиксировавшийся радиолокатором. Франчини, едва успев отойти от установки, снова принялся наблюдать за эхосигналом. перемещавшимся вниз, к центру экрана, параллельно курсовой черте «Андреа Дориа». Следовательно, другое судно шло встречным параллельным курсом, немного правее «Дориа». Что это было за судно — он не знал, но это не имело никакого значения: «Андреа Дориа» был обязан избегать любой опасности столкновения.

Франчини периодически докладывал о движении встречного судна: оно все еще шло правее на встречном параллельном курсе. Он определял его курс на глаз, не ведя прокладки. Это было равносильно делению в уме многозначных чисел, чтобы найти приблизительный ответ. В море этого приблизительного ответа обычно бывает достаточно, хотя специалистов по радиолокации бросает в дрожь при одной только мысли об опасности, таящейся в подобной практике. Такое определение скорости и курса другого судна безопасно лишь в том случае, если судоводитель во избежание столкновения заблаговременно предпримет решительные и уверенные действия. Лучше всего вести свое судно на достаточном расстоянии от другого, чтобы независимо от его неожиданных поворотов столкновение было невозможным.

Франчини пользовался хорошо известным всем морякам практическим приемом: если радиолокационный пеленг другого судна изменяется, то суда разойдутся благополучно, но если пеленг остается неизменным, то существует опасность столкновения. В тот вечер Франчини казалось, что пеленг увеличивается.

Капитан Каламаи считал, что судно справа от «Андреа Дориа» должно держать курс к берегу, возможно к острову Нантакет. Он полагал, что это, вероятно, рыболовный траулер или другое подобное мелкое судно. Рыбачьи суда в этих водах не были редкостью. Поскольку справа от лайнера находилось восточное побережье Соединенных Штатов, а слева — открытое море, капитан Каламаи решил держаться левее.

Вопреки Правилам для предупреждения столкновения судов в море, требовавшим в случае, если суда идут прямо или почти прямо друг на друга, изменения курса вправо, чтобы разойтись левыми бортами, капитану Каламаи казалось, что расстояние между судами допускало расхождение правыми бортами. Держась левее, «Андреа Дориа» удалялся в открытое море, а это было лучше, чем приблизиться к берегу, так как там можно было встретить другое судно, в результате чего капитан был бы вынужден, в соответствии с Правилами, изменить курс еще больше вправо и оказаться еще ближе к мелководью.

Особого беспокойства о том, достаточно или нет он взвесил каждую из этих возможностей, капитан не испытывал. Около радиолокатора стоял штурман, непрерывно наблюдавший за другим судном. С крыла мостика капитан заметил, что туман стал немного рассеиваться. Видимость увеличилась примерно до трех четвертей мили. Шагая по темному мостику своего роскошного лайнера, капитан Каламаи полностью сознавал его быстроходные качества и свое собственное умение управлять им без риска. Его уверенность не имела ничего общего с безрассудной храбростью. Она была результатом почти сорокалетнего опыта безаварийного плавания. Большую часть своей жизни капитан «Андреа Дориа» провел на море, командуя крупными современными лайнерами.

В то же время, не ведя прокладки точного курса и скорости другого судна, капитан Каламаи не знал, что стремившееся навстречу судно тоже было быстроходным, а следовательно, по-видимому, более крупным и совершенным, чем рыболовное. Прокладка могла бы подсказать ему, что суммарная скорость сближения обоих судов была 40 узлов, и расстояние между ними каждые три минуты сокращалось на две мили.

Три офицера, которые были на мостике "Андреа Дориа ". Капитан Каламаи (в центре), третий  помощник Джаннини справа от него, и второй помощник Франчини слева от него.

Когда между судами осталось около семи миль, Франчини переключил радиолокатор на более крупную шкалу. Теперь на круглом экране появилось изображение района радиусом восемь миль вместо двадцати. Эхосигнал другого судна, увеличившись в размере, отступил к краю экрана. Теперь, как увидел Франчини, он быстрее перемещался к центру. Франчини определил, что другое судно, если оно не изменит курса, пройдет по правому борту «Дориа» на расстоянии около мили. Он доложил об этом капитану Каламаи, который зашел в рубку, решив лично взглянуть на радиолокатор.