"Морской дракон"

Опубликовано: 27 сентября 2010
Просмотров: 157349

 

Но ведь все должно сойти благополучно, если будут действовать нормально гидролокатор и указатель айсбергов. К чести эхолота, следовало отметить, что работает он прекрасно, но, в отличие от него, новые приборы способны «смотреть» вперед, мы снова и снова убеждались в этом. Корабельная инерциаль-ная навигационная система также доказала, что она может выдавать точные показания. При движении лодки с востока на запад будет быстро найдена ошибка компаса, которая вызвала бы снос к северу или югу. Большую опасность для нас таит именно всплытие в дрейфующем торосящемся льду. Сейчас над нами море штормило, и я представил себе наш корабль среди огромных ледяных полей, трущихся одно о другое под напором сильного ветра, — картину, виденную мной в Срединном паке моря Баффина, но теперь в моем воображении она дополнялась огромными волнами, обрушивающимися вместе со льдом на корабль. От этих мыслей мне стало не по себе.
Желая поскорее избавиться от преследующих меня тяжелых мыслей, я достал с полки книгу Джима Калверта «Подо льдом к полюсу» и принялся за чтение. Скоро и нам придется последовать его примеру и всплывать в полыньях, но нам будет легче, чем ему, сделать это в арктических водах. Если мы сможем пройти на высокой скорости хода весь пролив Парри не всплывая, то и другим кораблям, которые пойдут здесь вслед за нами, легче будет сделать то же самое. Несколько позже, в семнадцать часов двенадцать минут 19 августа, американская подводная лодка «Сидрэгон» стала первым подводным кораблем, вошедшим в район Северного магнитного полюса. Никто не смог бы с уверенностью сказать, где именно находится этот полюс в данный момент, так как он непрерывно перемещается. Мы прошли в двадцати пяти милях от обозначенной на карте точки магнитного полюса. Теперь эта точка, вероятно, расположена далеко от указанного места.
Северный магнитный полюс, находившийся в то время примерно в трехстах милях к югу от его нынешнего места, первым открыл Джеймс Кларк Росс. Экспедицию возглавил его дядя — тот самый сэр Джон Росс, который доложил Адмиралтейству, что пролив Ланкастер закрыт горами. И только его старший помощник Парри попытался тогда опровергнуть это заявление. В 1829 году на маленьком корабле «Виктория», водоизмещением 150 тонн, сэр Джон повторил маршрут Парри, пройденный им в 1824 году, и повернул на юг в пролив Принс-Риджент-Инлет, чтобы уклониться от встречи с огромными сплошными полями арктического льда. Проскочив мимо узкого пролива Белло, его корабль оказался в ловушке в заливе Бутия, где простоял всю зиму. Следующей весной с корабля были высланы на берег санные партии, которые внесли большой вклад в описание этого района.
Во время одной из санных экспедиций, существуя на полуголодном пайке, урезанном в связи с тем, что путешественникам хотелось довести съемку местности до западного берега острова Кинг-Вильям, Джеймс Росс повернул обратно от мыса Виктория, предварительно соорудив там хорошо приметный гурий *,(Гурий или гурей — малоупотребляемый в наше время термин, обозначающий приметный знак, сложенный на берегу из камней или плавника. В настоящее время аналогичное сооружение из камней устанавливается альпинистами на покоренной ими вершине при первом восхождении на нее и называется туром.) в котором, как это было принято в Арктике, оставлялись письма. Два мыса, увиденные им к югу от мыса Виктория, были названы: мыс Джейн Франклин и мыс Франклин. Странное совпадение: семнадцать лет спустя сэру Джону Франклину суждено было скончаться именно на виду у этих мысов. Единственное послание, поведавшее нам об этой трагедии, было найдено на мысе Виктория неподалеку от оставленного Джеймсом Россом знака.
Но судьба опять иронизирует над ним. Продолжая съемку местности, Джеймс Росс, введенный в заблуждение плохой видимостью, нанес на карту остров Кинг-Вильям как полуостров, соединенный перешейком с полуостровом Бутия. Видя закрытую бухту на его карте, несчастный сэр Джон Франклин попытался обогнуть остров Кинг-Вильям с запада вместо того, чтобы обойти его с востока через гораздо более свободный ото льдов пролив Рэ, которого Росс никогда не видел. Именно проливом Рэ прошли первые два исследователя, сумевшие провести свои суда через Северо-Западный проход. В 1906 году это сделал Амундсен* (Амундсен Руал (1872—1928) —знаменитый норвежский полярный исследователь. В 1903—1906 годах он и шесть его спутников первыми прошли на одном судне (с тремя зимовками) через Северо-Западный проход. В 1911 году он первым достиг Южного полюса. Бесследно исчез летом 1928 года, вылетев на поиски терпевшей бедствие в Арктике итальянской экспедиции Нобиле.) на судне «Иоа» и в 1942 году Лар-сен на «Сент-Роке».
«Виктория» не смогла вырваться из ледового плена и в следующем году. Снова путешествуя на собачьих упряжках в мае и июне 1831 года, Джеймс Росс открыл Северный магнитный полюс на западном берегу полуострова Бутия.
«Сидрэгон» шел зигзагообразным курсом по проливу Викаунт-Мелвилл, стремясь охватить промерами как можно большее пространство этой никогда еще не изучавшейся ранее части пролива. Морское дно действительно оказалось здесь ровным.
В три часа пятнадцать минут меня позвали к эхо-ледомеру. Подойдя к прибору, я застал около него сияющего от радости Уолтена Уитмена: подводная лодка входила под паковый лед. Сначала мы увидели, как под влиянием находящегося по соседству льда стало утихать волнение на море: повсюду плавала легкая шуга и мелкие льдины метровой толщины. Через несколько минут мы начали проходить под глубоко сидящими грядами торосов, которые свисали на глубину пяти-шести метров и встречались через каждые четыреста — пятьсот метров. На наших глазах самописец эхоледомера вычерчивал профиль, показывающий, что пространство между этими грядами занимали ледяные поля толщиной до двух метров. Иногда встречались отдельные участки чистой воды, обычно усеянные опасными плавучими глыбами льда. Поразительное зрелище!
— Командир, понимаете ли вы, что ни один из современных исследователей никогда еще не видел, чтобы лед здесь был так далеко отогнан на запад? — спросил Уолт.
— Да, это действительно что-то значит. Ну и отлично. Парри, вероятно, так же посчастливилось, как и нам, не правда ли?
— Паковый лед, если судить по его зарисовкам, был тогда другой формы. Насколько он отличался от этого, мы не можем сказать, но самое поразительное — это протяженность чистой воды. Ведь мы сейчас находимся на сто десятом градусе западной долготы! Никому еще в нашу эпоху не доводилось видеть столь обширное пространство чистой воды, доходящее до этого места!
Теперь Уолт Уитмен наблюдал -за тем, как ведется сбор показаний различных приборов. Перед эхоледо-мером, следя за тем, как перо вычерчивает профиль находящегося над нами льда, сидел матрос с укрепленным на планшете листом разграфленной бумаги. Осадка подводных гряд торосов, незатянутые молодым льдом разводья среди тяжелых льдов и другие фиксируемые им данные помогут составить ледовый прогноз на следующие сутки. Уолдо Лайон, Арт Ро-шон и Уолт Уитмен бессменно стояли у поста управления подледным плаванием, снимая показания эхоледомера переменной частоты.
Своим чередом шла обычная служба вахтенных, но я заметил, что в центральный пост по одному и по двое входили свободные от вахты матросы. Они останавливались у эхоледомера и молча наблюдали за записью данных о проносившемся над нашими головами холодном покрывале. С этого момента и до тех пор пока мы не достигнем Берингова пролива — выхода из Северного Ледовитого океана, над нами будет висеть непроницаемая в целом, камнеподобная крыша, которая преградит нам выход на воздух, если только мы не найдем полыньи или не сможем пробить лед. Некоторые из членов экипажа удивлялись, вероятно, тому, что у меня так быстро пропал интерес ко льдам. Но это объяснялось только тем, что сейчас меня больше, чем кого-либо другого, беспокоила навигация.