"Морской дракон"

Опубликовано: 27 сентября 2010
Просмотров: 226791


Глава 2. АДМИРАЛ РИКОВЕР ИДЕТ НА РИСК


В феврале 1957 года, сидя за своим столом в Управлении начальника штаба военно-морских сил в Вашингтоне, я и думать не думал ни о чем похожем на арктические айсберги, хотя мысль о командовании подводной лодкой, подобной той, что тремя с половиной годами позже занесла меня на север, стала уже для меня навязчивой идеей. Всего месяц тому назад в Нью-Лондоне (штат Коннектикут) я сдал командование дизельной подводной лодкой USS Hardhead (SS-365)(«Хардхэд») * (Дизельная подводная лодка типа Balao-class («Балао»), вступила в строй в конце 1943 года.) после двух лет счастливого плавания на ней.

USS Hardhead (SS-365)

При назначении офицеров на новые должности обычно достаточно было обратиться к их официальному послужному списку или направить особый письменный запрос по месту их службы. Начальник отдела офицерского состава подводных сил при назначениях отдавал по возможности предпочтение наиболее квалифицированным офицерам. Но этот обычный порядок совершенно не годился для получения назначения на атомные подводные лодки.
На страже ворот, через которые должен пройти будущий командир атомной подводной лодки, стоял неумолимый адмирал Hyman George Rickover (Хаймен Риковер), отдавший много сил внедрению атомных реакторов на подводные лодки. Этот незаурядный инженер лично осуществлял контроль над всем тем, что касалось программы строительства атомных военных кораблей. Своим пронизывающим взглядом адмирал впивался в каждого очередного кандидата на должность командира подводной лодки, считая, видимо, что он может оказаться недостойным ее. Рассказывали, что он засыпал кандидатов выматывающими душу вопросами. Хорошо было известно, что в итоге через адмиральское сито проходила только меньшая половина офицеров, направленных к нему на проверку.

Hyman George Rickover (01. 27. 1900 –07. 8. 1986)

Даже сам порядок направления на беседу с адмиралом держался в глубокой тайне. За непродолжительный период своей работы в Пентагоне я узнал, что в строю находятся только две атомные подводные лодки; SSN-571 Nautilus(«Наутилус») и SSN-575 Seawolf(«Сивулф»). Кроме того, мне было известно, что только четыре офицера готовятся стать командирами строящихся подводных лодок. Что мог сделать я, чтобы повысить свои шансы на получение назначения на атомную подводную лодку, зная о столь ограниченном числе вакансий? «Как можно старательнее выполняй свою работу, — говорил я себе, — больше читай и приобретай как можно больше сведений о ядерной технике». Такой план действий был слишком неопределенным, и я очень сомневался в том, что мне повезет.
Я нисколько не удивился, когда однажды утром меня вызвал к себе мой новый начальник капитан 1 ранга Джон Маккейн-младший. Я подошел к открытой двери его кабинета как раз в тот момент, когда у него заканчивалось какое-то совещание. В присущей ему непринужденной манере капитан 1 ранга, прервав на мгновение свое выступление, пригласил меня войти и подождать, пока он освободится.
В кабинете полукругом стояло около десятка морских офицеров в гражданском платье, а сам начальник быстро расхаживал взад и вперед, с яростью бросая слова и фразы в промежутках между двумя затяжками сигарой, с которой ом никогда не расставался. Его отец, вице-адмирал Джон Маккейн, командовал в годы второй мировой войны авианосным оперативным соединением. Маккейн-младший служил в должности командира подводной лодки во время войны. Его отличный послужной список способствовал тому, что в скором времени он был произведен в контр-адмиралы.
Вскоре вызванные на совещание офицеры разошлись, а капитан 1 ранга обратился ко мне:
— Джордж, начальник отдела кадров офицерского состава подводных сил передал мне, что тебе следует позвонить адмиралу Риковеру и узнать, когда он примет тебя, — проскрежетал он, ухмыляясь. — Не хочешь ли ты пойти к нему и получить от него атомную лодку?
— Да, сэр! Да, сэр, очень хочу! — только и смог выговорить я, ошеломленный таким поворотом событий.
— От этого чудака Риковера только и жди неприятностей, — недовольно сказал Маккейн, и улыбка исчезла с его лица. — Я предпринял все, что мог, чтобы добиться отмены приказа о твоем назначении в штабной колледж вооруженных сил и оставить тебя здесь, и вот тебе на! А ведь ты у меня всего только месяц.
— Да он еще и не примет меня, и мне кажется, что вы ставите меньше пятидесяти против ста, — кисло ответил я.
Маккейн еще раз затянулся сигарой:
— Ладно, я не буду стоять на твоей дороге, Джордж. Задай перцу этому Риковеру.
— Мне? Задать перцу адмиралу Риковеру?
— Вот именно. Я его знаю. Ты не бойся его. Говори с ним напрямую. Ему нравятся откровенные люди.
«Прекрасный совет», — подумал я. Представьте себе капитана 3 ранга, который пытается получить себе место, дерзя грозному адмиралу Риковеру!
— Я позвоню ему еще до того, как он успеет изменить свое решение, — подбодрил меня Маккейн, направляясь к письменному столу.
Выбежав в приемную, я лихорадочно стал отыскивать номер телефона секретаря или адъютанта адмирала. Но такого в списке не оказалось. Нерешительно я набрал номер самого адмирала и испустил вздох облегчения, услышав женский голос на другом конце провода. Представившись и сообщив о цели своего звонка, я попросил секретаршу проверить список вызванных к адмиралу и сказал ей, что позвоню еще раз, когда она сможет сообщить мне о времени приема. В ответ молчание.
— Алло, кто это? — послышался ровный мужской голос.
— Капитан 3 ранга Стил звонит по приказанию начальника отдела кадров по вопросу о встрече с адмиралом Риковером, — возбужденно доложил я.
Я прекрасно понял, с кем я говорю, и почувствовал себя еще более неловко.
— Для чего нужна вам эта встреча? — невозмутимо спросил голос.
Сигнал тревоги прозвучал в моем сознании. Это мог быть только адмирал Риковер, и от того, как я отвечу на его вопрос, зависит мое будущее. Говоря словами адмирала, я должен включиться в программу атомного строительства. Хотя я и предполагал, что единственной целью, ради которой адмирал пожелал принять меня, было включить меня в число будущих командиров строящихся атомных подводных лодок, мне показалось что будет слишком нахальным прямо заявить ему об этом.
— Мне приказано позвонить по поводу приема, — ответил я настолько спокойно, насколько это было в моих силах, — и я был бы очень рад включиться в программу атомного строительства.
— Да, но я не могу принять вас сегодня, — последовал раздраженный ответ. — Дикси, как у нас насчет завтрашнего утра? Нет, и завтра утром я тоже не смогу. Дикси, прикиньте, когда я смогу увидеть его, и позвоните ему. До свиданья, — быстро проговорил адмирал.
— Не сможете ли вы прибыть в пятницу утром, к девяти часам? — спросила Дикси, по-видимому, секретарша адмирала.
— Конечно, да! — воскликнул я с огромным облегчением от того, что адмирал уже отключился.